Чтение онлайн

– Не трогайте меня! – ору, что есть силы, – уберите свои руки! Я буду звать на помощь! Помогите! Пожар! Кто-нибудь!

На улице ожидаемо пусто. Все закупились перед праздником и сейчас отмечают за новогодним столом в своих уютных квартирках. И я бы могла. Дернул меня черт пойти за этим зеленым горошком. Прекрасно съела бы оливье и без него. Хотя, кого я обманываю. Оливье без горошка, что крабовый салат без… Нет, не крабов. Мы не на Камчатке живем, а я не миллиардерша. Крабовые палочки наше все.

– Мне велено отвести вас, – не уступает незнакомец.

– Я в полицию пойду!

– Садитесь, пожалуйста, в машину.

Вот ведь заладил!

Мужчине удается ухватить меня за локоток и потащить в неизвестном направлении. Ребенок, разбуженный моими криками, снова начинает беспокойно возиться и хныкать. Переключаю свое внимание на него и упускаю момент, когда мы оказываемся в машине.

Тонировка такая темная, что улица окрашивается в цвет ночи. Хотя ярко горят фонари. Да и снег искрится белым сиянием.

– Куда мы едем? – сильнее прижимаю к себе кроху.

Я попала в какой-то кошмар. Руки дрожат и даже колени трясутся. Зубы так просто отбивают чечетку.

На вопрос мне понятно никто не отвечает. И остается лишь сидеть, крепко прижав к себе чужого малыша. Где его мама? Что сделал с ней тот ужасный человек? Что сделает со мной и с этим крохой? Мы у него в заложниках?

– Приехали.

– Что это за место?

Мы загородом и вылезать из машины совершенно не хочется. В окружающей темноте сложно разобрать что-то еще. Здесь нет яркого уличного освещения. Да и тонировка мешает.

– Выходите из машины.

Шофер уже обошел и открыл дверцу с моей стороны. Стоит. Ждет. Я жмусь к сидению. Понимаю, что, если начну сопротивляться, он просто вытащит меня силой. Такому бугаю ничего это не стоит. А ребенок опять напугается. Бедная кроха итак натерпелась.

Вздыхаю и вылезаю сама. С горечью осознаю, что шубка моя идет в утиль. На ней слюни малыша, и он даже, кажется, немного срыгнул. А может она. Мальчик или девочка у меня в руках, я не знаю. Просто крошечный сопящий комочек.

Ребенок чужой, но я не испытываю к нему никакой неприязни. Хотя опыта воспитания таких крох у меня ноль. Мои оболтусы в школе уже сами умеют одеваться и, конечно, ходить на «горшок». А еще порой драться и сквернословить. Но от этого я их активно отучиваю. А вот что делать с таким крохой, ума не приложу. У меня ведь даже подруги нет, чтобы посоветоваться.

Прихожу к выводу, что жизнь моя одинока и грустна. Когда каждый день занят работой – этого не ощущается. Но вот сегодня, да еще в такой ситуации чувствуется, как никогда. Пропади я, только родители хватятся ито не сразу. На работе может и будут искать. Позвонят на телефон пару раз. А потом просто уволят задним числом.

И никому не будет дела, где и как сгинула Полина Решетникова тридцати четырёх лет отроду в красивой, почти новенькой шубке, купленной на скромную зарплату учителя.

– Входи, – мой провожатый все так же немногословен.

Отвлекаюсь от мрачных мыслей и понимаю, что мы находимся на частной территории. Вокруг высокий каменный забор в два человеческих роста. Ворота железные и наверняка работают с пульта. Впереди мелькает огромной черной громадиной дом. Холод здесь просто жуткий. Загородом еще морознее, чем на прогретых выхлопными газами улицах.

Меня толкают прямо внутрь. Запинаюсь о порог и едва не падаю. Шофер-охранник лишь слегка качает головой. Наверно, считает меня растяпой. Я и сама боюсь уронить ребенка. Прижимаю его к себе, словно маленький драгоценный клад. Внутри срабатывает то материнское, что спало столько лет и вот наконец проснулось. Потянулось к чужому ребенку. Защитить. Спасти. Обогреть.

– Вам это просто так с рук не сойдет! – бросаю прямо в мужчину, – меня обязательно скоро хватятся. Полиция будет искать… с собаками.

– Раздевайся.

Сначала вздрагиваю, но он кивает на вешалку для верхней одежды, и я выдыхаю. Глупости. Кому я нужна. Моя внешность не сшибает с ног. Молодость уже начинает слегка увядать. Не шестнадцать поди.

– Я… я… буду жаловаться! Президенту!

Бросаю последний аргумент, но на меня все так же равнодушно смотрит одна пара нечитаемый глаз. Это не человек. Это столб. Говорить с ним бесполезно.

Я немного приободряюсь, понимая, что меня не будут сейчас бить или убивать. В доме достаточно тепло. Видно, что он жилой. Свет мы не включаем. Видимо охранник тоже боится разбудить малыша.

– Позвони своему начальнику, – сверлю его решительным взглядом, – или ты ему сейчас звонишь или сам будешь качать ребенка.

Слегка отнимаю малыша от груди в жесте, что готова в любой момент его отдать этому громиле. Не отдам, конечно. Но припугну. Другого выбора, как шантаж, у меня нет.

Мужчина с легким оттенком удивления смотрит на ребенка. Думает пару секунд. Может прикидывает, справится ли с ролью няньки. Наконец достает телефон и нажимает на экран.

Не так я планировала провести новогоднюю ночь. Ох, не так. Где моя елка, где вкусный оливье с майонезом и зеленым горошком, где атмосфера праздника? Вместо этого чужой огромный дом. Маленький пищащий ребенок в моих руках. И немой водитель. Благо хоть он меня не бросил. Но скорее не из жалости ко мне. Думаю, у него на меня инструкции.

Как там сказал этот страшный человек, прежде чем оставить меня стоять на заснеженной дороге с чужим ребенком в руках, «если ребенок будет плакать или голоден, ты пожалеешь об этом». Вот, видимо громила и следит, чтобы я четко выполняла все распоряжения его хозяина.

Снова в голове образ сурового мужчины. Там, в тусклом свете фонарей, на пронизывающем ветру он показался мне невероятно страшным. Этакий бандит остановившийся, чтобы подобрать на дороге девушку для развлечений. Правда он быстро развеял мои фантазии. Я для него слишком старой оказалась. Будто он сам молодой и прекрасный принц. Судя по блестящей седине в волосах и жестким морщинкам, уже пролегающим на переносице и в уголках глаз, ему самому за сорок.

Впрочем, для мужчины идеальный возраст. Не слишком молод и зелен. Но еще не стар. Хотя, мне то какое дело?