Чтение онлайн

— Мне всегда нравились сложные задачи, — парировала я, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. — А вы… вы самый сложный проект в моей жизни.

Он усмехнулся. По-настоящему. Не кривя губу, а именно усмехнулся, и в уголках его глаз легли морщинки.

— Тогда у меня для тебя плохие новости. По этому проекту нет ТЗ, дедлайны размыты, а бюджет… — он сделал паузу, — бюджет, кажется, неограничен. Но и риски запредельные.

— Я люблю риск, — выдохнула я.

Тишина снова сгустилась, но теперь она была не неловкой, а… насыщенной. Мы просто сидели. Он — по одну сторону стойки, я — по другую. И между нами было не метр расстояния, а целая вселенная невысказанного. Но в этой вселенной уже не было вражды. Было усталое перемирие, окрашенное в странные, новые тона.

— Ладно, — он оттолкнулся от стойки. — Пойду пытаться спать. И тебе советую. Завтра… завтра будет новый день.

— С новыми проблемами? — спросила я, вставая.

— Без сомнений, — кивнул он. — Но, надеюсь, уже без корпоративных идиотов.

Он прошёл мимо, и на секунду его плечо слегка коснулось моего. Не случайно. Не специально. Просто потому, что пространство кухни вдруг стало очень тесным.

— Спокойной ночи, Лика, — сказал он уже из темноты коридора. — Спокойной ночи, Демид, — ответила я его же именем впервые.

Когда он ушёл, я ещё долго стояла на кухне, глядя на тёмный город за окном. Ночь на кухне. Первый разговор без масок, без Миши, без злобы. Он не сказал ничего особенного. Но он назвал меня по имени. И позволил назвать себя. И в этой простой ночной беседе о страхах, неэффективности и сложных проектах было больше близости, чем во всех предыдущих неделях. Потому что это была близость не по приказу. А по выбору.

Лика

Всё началось с аромата. Незнакомого, чуждого, дорогого. Сладковато-горький запах, в котором угадывались пачули, сандал и что-то ещё — холодное, как морозный воздух в шикарном бутике. Он висел в прихожей, когда мы с Мишей вернулись с прогулки.

Миша, как гончая, потянул носом.

— Фу, пахнет тётей в магазине, где нельзя трогать игрушки, — объявил он.

Я узнала этот запах. Парфюм одной из тех нишевых марок, которые стоят как чек за обед в нашем пентхаусе. Подобных духов здесь быть не могло. Надежда Ивановна предпочитала лавандовую воду. Значит, гость.

Из гостиной донеслись голоса. Низкий, ровный баритон Демида — но не тот, каким он разговаривал последнее время. А старый, вылощенный, вежливо-отстранённый. И женский — звонкий, отточенный, с лёгкой картавинкой. Она звучала так, будто каждое слово проверялось на бриллиантометре перед тем, как покинуть уста.

— …конечно, я понимаю, как ты занят, Деми, но нельзя же полностью зарываться в работу. Особенно теперь, когда у тебя появилась такая… милая ответственность.

«Деми». Никто не называл его так. Никто.

Мы зашли в гостиную. Демид стоял у камина (неработающего, чисто декоративного). А напротив него, в позе скульптуры от кутюр, восседала на моём любимом кресле у окна Женщина. Её нельзя было назвать иначе. Лет под сорок, но выглядела на безупречные тридцать пять. Идеально уложенные каштановые волосы, струящееся платье нейтрального, но безумно дорогого оттенка, ноги, обутые в туфли на каблуке, который я бы сочла орудием убийства. И лицо — красивое, умное, с глазами, которые оценили меня и Мишу одним беглым, всепонимающим взглядом.

— А вот и они! — воскликнула она с такой искренней радостью, которая не дошла до глаз. — Ты должно быть Миша! Какой ты уже большой!

Миша прижался ко мне, насупившись. Он не любил чужих, особенно таких блестящих.

— Это Мариана Владимировна, — представил Демид. Его лицо было маской вежливой нейтральности. — Старая… знакомая. Мариана, это Лика Соколова. Няня Миши.

«Старая знакомая». Слова прозвучали слишком плоско. Мариана поднялась, её движение было грациозным, как у пантеры.

— Очень приятно, — сказала она, протягивая мне руку. Её рукопожатие было сухим, прохладным и быстрым. — Демид столько рассказывал. Наконец-то он нашёл кого-то… адекватного.

Фраза повисла в воздухе, оставляя простор для домыслов: «адекватного» по сравнению с кем? С прежними нянями? Или с кем-то ещё?

— Миша, иди, помой руки, — мягко сказала я ему, и он с радостью рванул прочь от этого ледяного великолепия.

— Милый мальчик, — заметила Мариана, снова опускаясь в кресло. Её взгляд скользнул по моим джинсам и простому свитеру, и я почувствовала себя школьницей, приглашённой на приём к королеве. — Деми, дорогой, я как раз хотела предложить. У меня прекрасные связи в Швейцарии, есть уникальная школа-пансион для одарённых детей. С индивидуальным подходом. Я могу организовать…

— Миша никуда не поедет, — перебил Демид. Голос был ровным, но в нём прозвучала сталь.

— Но, милый, подумай о его будущем! Такая среда, связи… Ты же не хочешь, чтобы он рос в этой… изоляции? — её взгляд снова метнулся ко мне, и я поняла, что под «изоляцией» она подразумевает не только стены пентхауса, но и моё присутствие.

Внезапно внутри меня закипело что-то тёмное и неприятное. Это была не просто забота. Это была попытка диктовать. И что хуже всего — она говорила с Демидом на одном языке. Языке денег, связей, «правильного» будущего. Я стояла там, в своих джинсах, и чувствовала себя космическим мусором на орбите их отлаженной вселенной.

— Его будущее — его выбор, — сказал Демид, но уже без прежней твёрдости. Он смотрел не на неё, а куда-то в пространство. — И он не изолирован. У него есть всё необходимое.

— Всё необходимое для жизни, да, — согласилась Мариана сладким голосом. — Но для блестящей жизни нужна блестящая среда. Ты это лучше кого бы то ни было знаешь.

Она встала, подошла к нему, поправила несуществующую пылинку на его лацкане. Жест был интимным, привычным.

— Подумай, Деми. Для его же блага. А я… я всегда готова помочь. По-старому. — Она бросила на него взгляд, полный намёков, от которых у меня свело желудок. Потом повернулась ко мне. — Было приятно познакомиться, Лика. Вы… делаете важную работу.

Она ушла, оставив после себя шлейф того удушающего аромата и чувство, будто в комнату зашёл ураган, всё перевернул и вышел, не обращая внимания на разрушения.

Демид стоял неподвижно, глядя в камин.

— Кто это? — спросила я, и мой голос прозвучал хриплее, чем я хотела.

Он вздохнул.

— Мариана. Мы… встречались. Давно. Она из семьи, которая дружит с моими родителями. Считает, что у неё есть право давать советы.

— По-старому? — не удержалась я.

Он наконец посмотрел на меня. В его глазах читалась усталость и досада.