Чтение онлайн

– Я не пью из… этого, – он кивнул на сделанную Мишей кружку, словно это была пробирка с опасным вирусом. – Это чисто вымытая кружка, – парировала я. – И она держит кофе не хуже фарфора. Миша, давай поможем дяде Деме?

Миша, как и договаривались, выступил вперёд. Он с серьёзным видом подошёл к кофемашине, с которой уже худо-бедно управлялся под моим руководством.

– Я умею, – заявил он. – Надо нажать вот эту кнопку. Сначала одна, потом другая.

Демид смотрел, как его племянник, сосредоточив язык на уголке рта, тянется к панели управления дорогого аппарата. Казалось, он вот-вот взорвётся. Но он не двигался. Он наблюдал. И в его взгляде, поверх гнева и раздражения, промелькнуло что-то ещё. Любопытство? Неловкость?

Кофемашина, подлая, заурчала и выдала струйку чёрной жидкости в глиняную кружку. Миша торжествующе посмотрел на дядю.

– Готово! – Молодец, – сказала я. – А теперь сахар. Сколько ложек дяде Деме? – Две! – уверенно сказал Миша и полез в сахарницу своей пластилиновой рукой.

Демид, наконец, нашёл голос.

– Стоп. Без сахара. Миша замер с ложкой в воздухе, разочарованный. – Но ты же всегда с сахаром, – сказала я мягко. – Надежда Ивановна кладёт две ложки. Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах осознание. Он понял, что я знаю. Знаю его маленькие привычки, которые он считал невидимыми. Это смутило его, выбило из колеи сильнее, чем крик. – Сегодня… без, – пробормотал он. – Как скажешь, – пожала я плечами.

Миша поставил кружку перед ним на столешницу. Демид медленно взял её в руки. Он смотрел на кривую надпись «Лучшему дяде», потом на довольное лицо племянника, ожидающего похвалы, потом на меня. Я стояла, сохраняя нейтральное выражение лица, но внутри ликовала. Он держал в руках не просто кофе. Он держал наше вторжение. Наш домашний, неидеальный, живой утренний ритуал.

Он сделал глоток. Поморщился — не от вкуса, кофе был отличным, а от осознания, что всё идёт не по плану.

– Ну как? – спросил Миша. – …Приемлемо, – сквозь зубы выдавил Демид. Для нас с Мишей это прозвучало как овация.

— Отлично! — сказала я. — А теперь, поскольку Надежды Ивановны нет, завтрак будет блинчики. Миша будет мешать тесто. А вы, Демид, если не заняты срочными делами, могли бы… нарезать фрукты? Нож не очень острый, безопасный.

Я подала ему детский ножик из пластмассы с зазубренным краем, которым можно было разве что помять банан. Он взял его, держа за самый кончик, как артефакт внеземной цивилизации.

Так, в ту субботу, суровый босс Демид Волков, укротитель рынков, впервые за много лет стоял на кухне. В дорогих домашних брюках и простой футболке, с пластиковым ножом в руке, неуклюже нарезая клубнику под восторженные комментарии племянника — «Дядя Дёма, у тебя куски какие-то кривые!» — и под моим спокойным наблюдением.

Он не был укрощён. Нет. Он был сбит с толку. Выведен из равновесия. И в этом нарушении его безупречного порядка я увидела нечто важное: он не знал, как реагировать. Потому что против него играли не силой, а тем, против чего у него не было защиты — обычной, будничной, домашней жизнью. И его собственным, молчаливым желанием не разочаровать мальчика, который смотрел на него с таким ожиданием.

Война продолжалась. Но теперь поле битвы сместилось. И враг начал терять ориентацию на местности, которую считал своей крепостью. А я, Лика Соколова, обслуживающий персонал, впервые почувствовала вкус настоящей, сладкой победы. Пусть и пахнущей подгоревшими блинчиками.

Лика

Победа с кофе и пластиковым ножом оказалась пирровой. На следующий день Надежда Ивановна вернулась, и священный порядок был восстановлен с удвоенной силой. Поднос с фарфором вернулся на своё место, а Мишина «кружка-дядя» бесследно исчезла. Демид снова стал неприступной крепостью, уходящей на рассвете и возвращающейся затемно.

Но семя было посажено. Миша теперь периодически спрашивал: «А когда мы опять будем сами делать кофе дяде Деме?». А я поняла, что грубая сила — бесполезна. Нужна тактика. Изощрённая, терпеливая, как китайская пытка каплей воды. Я стала исследователем. Объект изучения — Демид Волков. Предмет — его слабые места.

Ошибка № 1: Попытка внедрить «весёлое обучение».

Я решила, что раз уж он хочет развития, то оценит образовательный подход. Мы с Мишей устроили презентацию на тему «Почему вода мокрая». С графиками (каляки-маляки), демонстрацией (разлили воду на поднос) и даже с интерактивом (потрогали). Демид застал нас в самом разгаре. Он посмотрел на мокрый поднос, на мои восторженные глаза, на Мишу, тыкающего пальцем в лужу, и произнёс всего одну фразу, обращённую ко мне: «Вытирайте. Или у него будет ринит от испарений». Ни слова о познавательной ценности. Промах.

Ошибка № 2: Привлечение к «мужским делам».

Миша обожает всё, что крутится, вертится и собирается. Я нашла в шкафу старый, сложный конструктор с моторами. «Отлично, — подумала я. — Демид IT-гений. Он поможет». Я «случайно» оставила коробку с ним на видном месте, когда он должен был вернуться. Он вернулся. Увидел разбросанные детали, схемы, нашего сосредоточенного Мишу. Вздохнул. Не помог. Сказал: «Уберите это. Мелкие детали — опасность аспирации». И ушёл в кабинет. Ещё одна дверь захлопнулась перед носом.

Ошибка № 3: Физический контакт.

Это была авантюра. После вечернего душа Миша, как обычно, носился по коридору в пижаме с капюшоном в виде дракона. Демид как раз вышел из кабинета. Миша, не разбирая дороги, на полном ходу врезался ему в ноги и обхватил за колени. Они замерли. Миша — в предвкушении привычной нотации. Демид — окаменевший от неожиданности объятий. Я застыла в дверном проёме, затаив дыхание. Демид медленно, будто боясь сломать, положил руку на капюшон дракона. Не погладил. Просто положил. — В комнату. Спать, — сказал он глухо. Это был не приказ. Это было спасение бегством от собственной растерянности. Но его рука пролежала на голове племянника целых три секунды. Прогресс? Микроскопический.

Отчаяние начало подкрадываться. Казалось, он защищён непробиваемым панцирем из графиков, правил и страха перед хаосом. Но однажды вечером я наткнулась на ключ. Совершенно случайно.

Миша плохо спал. Его мучил кошмар. Он пришёл не ко мне, а, к моему удивлению, постучался в кабинет Демида. Я прислушалась, стоя в темноте коридора.

— …и он был большой, и чёрный, и без лица, — всхлипывал Миша. Молчание. Потом тихий, непривычно мягкий голос Демида: — Это всего лишь сон. Он нереален. — Но я боюсь! Ещё пауза. Более долгая. — Я… тоже иногда вижу плохие сны, — вдруг сказал Демид так тихо, что я едва расслышала. — Видел. В твоём возрасте. — И что ты делал? — мгновенно прошептал Миша. — Я… включал свет. И смотрел на карту звёздного неба. Там, на потолке. И думал, что все эти звёзды — они очень далеко. И наши страхи по сравнению с ними — совсем маленькие.

Я замерла, прислонившись к стене. Он говорил о звёздах. Не о логике, не о дисциплине. О звёздах.

— У меня тоже есть карта! — оживился Миша. — Но она на стене!

— Значит, тебе повезло. Тебе не нужно было запрокидывать голову.

Раздался тихий звук — возможно, Демид поправлял одеяло.

— Иди спать, командир. Свет в коридоре будет гореть. — А ты? — Я ещё поработаю.

Миша вышел из кабинета, уже почти не хныча. Он прошёл мимо, не заметив меня в тени, и поплёлся в свою комнату.