Чтение онлайн

К счастью, ничто не длиться вечно, подошел к концу и этот марафон уныния. Последний официальный допрос перед специальной комиссией, которая и должна была решить, какой оттиск поставить на картонной папке серого (естественно!) цвета. «Отправить на дополнительную проверку» или «Передать в архив».

— В вашем отчете, госпожа Кикути, утверждается, что живых свидетелей со стороны боевой группы джассанцев не осталось, — произнес мужчина в толстых очках и лицом несчастной амбарной крысы. — Вы настаиваете на данной формулировке?

— Точно так, — без эмоций отозвалась лиса, поправив и без того безупречно сидящий школьный галстук. Не потому, что волновалась, а чтобы показать усталость от бесконечных вопросов. — Обстоятельства складывались таким образом, что нам не представилось возможности взять пленного. Единственный джассанец, в отношении которого удалось провести блиц-допрос, умер в процессе от болевого шока, полученного в результате применения князем Орбелиани «огненного кольца». Информация, полученная от него была не полной и обрывочной'.

— А содержащийся в подпольной клинике субъект? — последовал следующий вопрос.

— К моему отчету прилагались выводы судмедэксперта службы, — позволила себе намек на усталый вздох, мол, ну сколько можно уже!

— Отвечайте по существу, госпожа Кикути! Ваш особый статус никак не влияет на сегодняшний разговор и на членов этой комиссии!

— Капитан полиции Аника Воронина была мертва до того, как группа княжича Шувалова прибыла на объект. За семь часов до, если быть точной. По слова князя Орбелиани, именно данный факт позволил ему без оглядки применить родовой конструкт четвертого ранга.

— В отчете было сказано, что тело субъекта было обожжено до неузнаваемости… — тут же продолжил гвоздить вопросами глава комиссии. Но договорить не успел. Ринко позволила себе расчетливую вспышку эмоций.

— Вы сами-то когда-нибудь видели применение магии четвертого ранга, господин тайный советник? А в исполнении огневика? В первом радиусе потом даже кости не всегда сохраняются!

— По существу, госпожа Кикути!

— Тело субъекта находилось во втором радиусе применения конструкта, и было обожжено до неузнаваемости. Установление личности произведено по генетической экспертизе.

— Благодарю. Теперь об оборудовании, найденном на месте столкновения оперативной группы Тайной Канцелярии и боевого отряда джассанцев…

Ринко напряглась — вот они и подошли к главному. Тут главное сыграть так, чтобы ее интерес не был виден.

— Прошу занести в протокол, господин тайный советник, что данный факт не относится напрямую к моему расследованию, проводимого в рамках программы обеспечения безопасности проекта «Ленов», — вновь перебила руководителя комиссии лиса.

— Нам это известно. Однако, в отчете фигурируют ваши выводы, госпожа Кикути. И из них следует, что оборудование поставлено через НИИ прикладной генетики, которое курирует непосредственно Имперская Академия наук.

— Я лишь проверила серийные номера медоборудования, контракты поставок и счета, — пояснила Ринко. — Как только оперативные мероприятия привели к представителю императорской фамилии, я сразу же их остановила и доложила вышестоящему начальству. Более данным направлением я не занималась.

— И все же, госпожа Кикути, обнаруженные вами следы ведут в направлении дяди императора, великого князя Долгорукова, — голос тайного советника в момент произнесения фамилии даже преисполнился верноподданического почтения.

— Не моя проблема, — нагло и совершенно не по уставу ощерилась Ринко. — Напомню господину тайному советнику и высокой комиссии, что я служу в Тайной Канцелярии на должности инфильтратора. Полученные сведения выходят за рамки моей компетенции. Согласно Положению о рангах, в случае получения подобных данных, я должна передать их вышестоящему руководству и забыть о их существовании. Что и было сделано. Вы же, господин тайный советник, настойчиво заставляете меня нарушать Положение. Убедительно прошу вас более не поднимать данный вопрос на сессии. В противном случае мне придется доложить о вашем интересе.

Руководитель комиссии аж задохнулся от тона полевого агента. Отчетливо скрипнув зубами, он произнес.

— У Комиссии пока нет к вам вопросов, госпожа Кикути. Распоряжение не покидать пределов столичного округа пока остается в силе.

— Конечно, господин тайный советник, — сладко улыбнулась лиса. — Как скажите.

Выходя из очередного серого кабинета, оставляя за спиной тусклых людей, Ринко улыбалась. Насколько она знала, больше к ней вопросов не будет. А значит в ближайшие дни, а может даже недели, она проведет не в этих унылых стенах.

Генерал Платов, патриот из «Ковчега»

«Ковчег» не был государственной структурой. Скорее — закрытым клубом, тайным обществом, о котором знали лишь единицы. Вход туда нельзя было купить ни деньгами, ни связями — только верным служением стране, готовностью к самопожертвованию. Бюрократические механизмы у организации всё же имелись, но — рассредоточенные, без аппарата чиновников и без почтового адреса. Каждый член «Ковчега» сам выстраивал вокруг себя нужную ему сеть.

Генерал Платов, например, как человек системы и начальник управления внутренней безопасности столичной полиции, опирался на своих оперативников, доверяя немногим настоящие дела организации. Гриф — более известный как граф Муравьёв — предпочитал окружение шпионов, аналитиков и архивистов. Методы у них были разными. Цель — одна: не дать врагам, внешним и внутренним, разрушить Империю.

Сегодня эта цель снова свела их вместе. Платов улыбнулся, поймав «дежавю» — последний раз они с Грифом чаи гоняли как раз обсуждая фигуру княжича Шувалова. Тогда его собеседник был не очень положительно настроен к молодому аристократу. Но по прошествии времени изменил свое мнение. Еще бы, после такой-то информации.

— Долгоруков? — переспросил граф Муравьев во второй уже раз. — Великий князь Долгоруков? Один из высших акционеров «Пера»? Гриша, ты в своем уме?

Смотрел он при этом не на Платова, а на лист бумаги, который тот положил ему под нос. И никак не мог поверить тому, что на нем было написано. Григорию Антоновичу очень хотелось выдать что-то совершенно детское, в стиле, я же говорил, а ты не верил, что от «крестника» моего польза будет. Но генерал был профессионалом. И, конечно же, ничего такого не сказал.