Чтение онлайн

С точки зрения потерь для бюджета, конечно, большой разницы нет: хоть так незаконно изымать средства из бюджета, хоть этак. Но для экономики разница есть: несмотря на принятие закона, пресекшего льготы, тем не менее, под видом компенсаций эти льготы оказались сохранены. А значит, сохранились и все те пагубные последствия для экономики, о которых мы говорили выше.

Но главный шок был впереди - когда подошли к оценке масштабов противозаконных выплат.

Напомню: противозаконных льгот, о которых мы говорили выше, в течение 1994 - начала 1995 годов было реализовано Правительством России на сумму около 1,9 триллиона тогдашних рублей, что соответствовало почти пятистам миллионам долларов США. "Компенсаций" же в связи с отменой этих изначально противозаконных льгот в одном только 1995 году Правительством из федерального бюджета было выплачено на уже действительно астрономическую сумму - 32 триллиона 962 миллиарда 360 миллионов рублей.

А всего в течение 1995-96 гг. наше Правительство под видом "компенсаций" таможенных платежей изъяло из федерального бюджета более тридцати семи триллионов тогдашних рублей, что соответствовало примерно девяти миллиардам долларов США!

Чтобы были понятнее масштабы выявленного, поясню: указанная сумма прямо украденного через эти "компенсации" из нашего федерального бюджета равна почти половине всего федерального бюджета 1999 года!

И ещё один сюжет, отражающий реальную степень профессионализма (или цинизма) наших разрекламированных "чудо-менеджеров" и "супер-профессионалов". Напомню, вышеупомянутый "Порядок компенсации потерь..." не был определён решением Правительства страны, а был утверждён лично первым зампредом Правительства А.Чубайсом - известным "высококласс-ным управленцем", достигающим - как гласит реклама-легенда - небывалых высот во всём, за что берётся.

И здесь давайте сделаем допущение: представим себе, что решение о "компенсациях" принималось всё-таки ради спорта и массовой физкультуры, а не чтобы просто украсть у нас с вами побольше денег. Тогда, казалось бы, в том, за что он взялся на этот раз, хотя бы какой-то минимальный порядок - целевое направление средств - он мог и должен был обеспечить?

Судите сами. В нарушение действующих правил бухгалтерского учёта НФС проводил возвращённые ему целевые средства не по счету "Целевые финасирования и поступления", а по совсем другой статье - "Расчёты с разными дебиторами и кредиторами". И, естественно, никакой положенной ежемесячной отчётности о расходовании этих средств НФС в Правительство не представлял. Но это никак не мешало Правительству на протяжении десяти месяцев исправно переводить уплаченные таможенные пошлины обратно в НФС. И это никак не побудило нашего "высококлассного управленца" применить к НФС какие-либо санкции, включая прекращение или хотя бы приостановление перечисления ему государственных средств. Разумеется, и в годовой бухгалтерской отчётности НФС движение этих целевых средств не показал.

Хотя если быть точными, некоторую, весьма незначительную часть средств "компенсаций" НФС в статье "Целевые финасирования и поступления" годового отчёта за 1995-й год все же отразил - чуть более двух триллионов рублей (около четырёхсот пятидесяти миллионов долларов ) , выделенных ему Правительством дополнительно (то есть вообще без какого-либо обоснования и связи с уплаченной таможенной пошлиной и "необходимостью" её возврата)... Правительством эти средства были выделены НФС, как читатель, наверное, уже догадался, также незаконно. Тем не менее, здесь можно хотя бы точно проследить использование средств. И как вы, уважаемый читатель, думаете, какой процент этих средств пошёл на развитие физкультуры и спорта? Как показала проверка Счётной палаты, на первое января 1997 года целевым образом, то есть на мероприятия "Комплексной программы развития спортивного и физкультурного движения России с 1994 по 1996 гг.", из этих более чем двух триллионов рублей было потрачено лишь ... тринадцать процентов.

Так с чем же мы с вами, уважаемый читатель, в данном случае имеем дело? Разумеется, я задаю этот вопрос не применительно к малоизвестным сотрудникам НФС, а применительно к известным членам попечительского совета Фонда, а также, что ещё важнее, применительно к организовавшим все это Президенту и руководителям Правительства страны, включая нашего незаменимого "чудо-профессионала"? С абсолютной профнепригодностью - неспособностью нормально организовать элементарное, пусть даже и противозаконное, но всё-таки дело (направление госсредств на поддержку спорта)? Или со вполне сознательной организацией масштабного преступления - кражи государственных средств не просто "в особо крупных размерах", а в объёмах воистину чрезвычайных?

Читатель может сам выбрать наиболее адекватный с его точки зрения вариант ответа. С официальной же оценкой пока - проблемы. Во всяком случае, несмотря на наступление светлой эры "диктатуры закона", предложить суду и обществу официальный вариант ответа на этот вопрос - расследовать уголовное дело и предъявить обвинение - Генеральная прокуратура до сих пор не решается.

Тем не менее, в каком-то из независимых от минимальной чести и совести изданий было озвучено мнение, что, мол, это все ущербы - не настоящие, а лишь формально-бухгалтерские, так как если бы "компенсаций" не было, то никто не ввёз бы в Россию и не смог бы в ней реализовать такой объем зарубежного спиртного и сигарет; на этот объем импортной продукции -продавай они её по полноценной стоимости после уплаты таможенных пошлин - попросту не было бы платёжеспособного спроса из-за: а) слишком высокой стоимости импорта; б) реальной в этом случае ценовой конкуренции со стороны отечественной продукции.

Хорошо, предположим. Но сколько бы тогда ввезли? И, соответственно, во что можно оценить не "формально-бухгалтерский" ущерб, а реальное недополучение средств федеральным бюджетом и нашей экономикой?

Наверное, защитники наших беззаветных служителей физкультуры и спорта правы в том, что при соответствующей таможенной защите импортного товара было бы ввезено и реализовано меньше. Пусть даже не половина, а две трети объёма импортного товара были бы в этом случае (не будь "компенсаций") заменены товаром российским. Тогда ввезено из-за рубежа и продано импортного товара было бы в три раза меньше. Но хотя бы треть от ныне недополученного - три миллиарда долларов - в бюджет бы поступило.

Но это ведь ещё далеко не все. Несколько огрубляя, можно считать так. Объем фактически возвращённой импортёрам в форме "компенсаций" стопроцентной пошлины - 9 млрд.долларов - примерно равен таможенной цене ввезённого и проданного на нашем рынке зарубежного товара. Значит, оптовая цена этого товара на нашем рынке, не будь незаконного освобождения от пошлин (не будь "компенсаций") - 18 млрд. долларов. И это было бы равно оптовой цене этого товара на выходе из рук первого (как мы помним, далеко не случайного) посредника, если бы он не "просаживал" рынок. С учётом же того, что рынок был "просажен", реальная оптовая цена этого товара на выходе из рук первого посредника составляла сумму несколько меньшую, допустим, 15 млрд. долларов. Мы приняли допущение, что российский товар при стопроцентной пошлине заместил бы собой две трети физического объёма товара, то есть заместил бы собой импортный товар на 10 млрд. долларов. При каком различии в цене наш товар становится конкурентоспособным? Примем - если он дешевле в два раза. Тогда оптовая цена этих двух третей объёма, замещённых российским товаром, составила бы не 10, а 5 млрд. долларов. Эти пять миллиардов долларов, неполученные нашими производителями - прямой ущерб нашей экономике. И добавьте ещё оставшиеся 5 млрд. долларов, которые остались бы на руках у населения, будучи не потраченными на этот объем спиртного и сигарет. Частично они были бы потрачены на другие российские товары - добавьте в граничном варианте (если бы всё ушло на российские товары) 5 млрд. долларов нашей экономике. Частично - были бы потрачены на товары зарубежные - тогда, опять же в граничном варианте (если всё ушло бы на товары зарубежные) вместо пяти миллиардов нашей экономике добавьте от одного до трёх миллиардов (в зависимости от конкретных товаров) поступлений бюджету от таможенных пошлин. А ведь есть ещё и косвенные ущербы экономике (которые в денежном выражении оценить значительно сложнее) от, как минимум, двухлетнего (1994-1995 гг.) целенаправленного удушения двух отраслей отечественной экономики: ликеро-водочной и табачной...

Стоит заметить, что допущение, которое мы сделали выше - о том, что при стопроцентной пошлине примерно две трети беспошлинно импортированного товара было бы замещено отечественной продукцией, - влияет на результат расчётов непринципиально. При желании читатель может и сам прикинуть, как изменился бы результат при иных допущениях. Меняться при этом будут, прежде всего, доли потерь для бюджета и для экономики в целом. Суммарный же ущерб для бюджета и экономики при любом подсчёте - значительно более десяти миллиардов долларов США.

Конечно, мне могут возразить, что привластная оргпреступная группировка, укравшая у нас девять миллиардов долларов через "компенсации", ведь тоже на что-то их потратила, в том числе частично на российские товары, а, может быть, и на инвестиции в наши предприятия. То есть, деньги влились в нашу экономику? Можно ли принять такое допущение? Частично - можно. Но надо понимать ситуацию трезво. Во-первых, когда воруют в таких масштабах, деньги в стране, разумеется, не оставляют. Во-вторых, как известно, даже в качестве якобы иностранных инвестиций (ввезённых фактически нашими же деятелями, но из оффшоров) девяти миллиардов долларов у нас не появилось. И в-третьих, представьте себе: вас ограбили, и после этого вы вынуждены продать свою машину; в этом случае очень ли вас обрадует или хотя бы утешит информация о том, что вашу машину за ваши же деньги купили те, кто вас ограбил - то есть, что ни машина, ни деньги не пропали?