Чтение онлайн

Поэтому на другой день после школы я пошёл в лес. Я шёл и думал о том, что у каждого человека должен быть друг, которому можно было бы всё рассказать.

У меня был друг Валька. Но, оказывается, даже самому близкому другу можно рассказать не всё. Не мог я сказать Вальке, что мама выходит замуж. Может быть, сказал бы, если б речь шла только о Юрии Львовиче. Но о Таньке ... О Таньке просто язык не поворачивался.

Увязая в снегу, я пробрался к сосне. Она стояла задумавшись. А может быть, дремала, как та сосна, что «на севере диком стоит одиноко».

Я разгрёб снег, сделав что-то вроде скамеечки, подложил портфель и сел.

В лесу было тихо и светло. Он был освещён снегом. Я представляю, что пришёп в царство Снежной Королевы, где всё заколдовано. Даже сосна. Но от прикосновения моих тёплых ладоней она оживает, и я могу с ней разговаривать. Говорю, что мы скоро переедем на новую квартиру, потому что мама выходит замуж. Что с нами будет жить Танька. А мать у неё умерла.

Оказывается, сосна знала, что такое смерть. Это и понятно. Прямо перед ней лежало спиленное дерево

Потом я сидел молча. Было немного грустно. В голову приходили разные мысли. Я представлял себя деревом. Это так трудно. Всю жизнь стоять на одном месте. И жить несбыточной мечтой дотянуться до звёзд.

Я сидел долго, так что холод начал пробиреться за воротник и даже в валенки.

И вдруг я увидел Таньку и моего друга Вальку.

Они бежали по просеке. Негибелись. хватая снег, и бросали друг в друга снежки. Потом они увидели меня и тоже бросили снежком. Я вздрогнул и открыл глаза. Ни Теньки, ни Вальки, понятно, не было. Однако за воротником было полно снега. Я поднял голову. Надо мной качалась ветка. Значит, это сосна сбросила на меня снег. Оказывается, я заснул, а она разбудила. А может быть, ей стало тяжело, и она сбросила с ветки снег.

В НОВУЮ ЖИЗНЬ

С тех пор как мама окончательно решила выйти замуж, в доме появилось полно хлопот. Вытаскивали из шифоньера вещи. Чистили. Вытряхивали. Бабушка целыми днями что-то чинила. Было такое впечатление, будто всё внезапно прохудилось.

Конец этому положила та женщина, что приходила менять квартиру.

– Мы готовы,- коротко сказала она.

– И мы,- ещё короче ответила бабушка.

Этот разговор окончательно повернул меня к новой жизни. И вот я прощаюсь с комнатой, в которой жил с самого рождения. Все вещи уже вынесены. Остаётся лишь то, чего взять невозможно. Стены. Спящая за окном берёза. И тёплая солнечная дорожка на полу, по которой я входил в новый день.

Всё это оставалось. И в то же время, всё это я уносил с собой. В своей памяти. Уносил и самого себя. Не теперешнего, а того, маленького, с бабушкиными сказками, которые заставляли горевать и радоваться.

– Серёжа, ты что, ещё не собрался?- заглянула в комнату бабушка. Но, видно, поняла моё состояние и сказала:- Дай-то бог, чтобы всё хорошо было на новом месте.

У дома бабушка попрощалась с женщинами, и Юрий Львович помог ей сесть в кабину. Сам же легко запрыгнул в кузов.

Мама сказала, что мы с ней поидем пешком, потому что дом, в который переезжали, был почти рядом. И я радовался, что хоть учиться оставался в своей школе.

Новую квартиру я не видел, но из разговоров представлял, какая она большая. Целых четыре комнаты.

Дорогой я понял, почему мы пошли пешком. Маме нужно было поговорить со мной.

Она сказала, что мы с бабушкой будем жить в одной комнате, как в старом доме.

Я, конечно, не возражал. Но, когда узнал, что у Таньки будет огдепьнея комната ... даже остановился. Все привилегии для Таньки.

– Юрий Львович хотел, чтобы в ней жил ты,- сказала мама,- но я считаю, что так будет правильнее. Таня должна привыкнуть к нам. К тому же она занимается музыкой. И ещё, Серёжа, у неё недавно умерла мать.

– Я не собираюсь с ней драться,- сказал я.

Остальной путь мы прошли молча.

ПРАЗДНИЧНЫЙ ОБЕД

Свою женитьбу Юрий Львович с мамой решили отпраздновать в ресторане, куда пригласили своих знакомых. А для нас устроили праздничный обед дома.

В зале накрыли белой скатертью стол и столько всего накупили и настряпали, что хватило бы человек на сто.

Я сидел в своей комнате. Ждал, что меня вот-вот позовут, и чувствовал себя, как перед контрольной. Вообще теперь я старался не выходить из своей комнаты, чтобы не встречаться с Танькой.

– Серёжа, Таня,- крикнул Юрий Львович,- прошу к столу.

– Сейчас,- ответил я, будто был занят каким-то делом.

Когда вышел, Танька уже была за столом и сидела рядом с мамой. Я сел по другую, сторону стола рядом с бабушкой. И стол показался мне границей, которая разделила нас на два государства. Только Юрий Львович был сам по себе. Потому что сидел один, как говорят, во главе стола. И всё-таки он принадлежал к тому государству.

– Ну, поскольку я старшая,- сказала бабушка,- то говорить буду первая.

И бабушка произнесла целую речь. Желала счастья маме и Юрию Львовичу, которого называла Юрой. А также нам с Тенькой. Велела жить дружно, заботиться друг о друге. И ещё говорила, что, если у нас будет ведро воды, мы должны пить её вместе. Будет только капля воды - обязаны разделить между собой. Тогда, по мнению бабушки, у нас все будет ладно.

Юрий Львович поблагодарил её за добрые слова и сказал, что надеется, что в нашей семье все будут счастливы.

Тут с Тенькой что-то случилось. Не то икнула, не то кашель вдруг напал. Я не понял. Она закрыла рот рукой и так низко склонила голову, что стукнулась лбом о край стола. Потом у Таньки затряслись голова и плечи, и она заплакала. Видно, не надеялась на своё счастье.

Все всполошились, принялись утешать Таньку. Бабушка пересела к ней, и я остался один в своём государстве.

Когда Танька успокоилась, Юрий Львович сказал, что у каждого из нас есть грустные воспоминания, но он верит, что впереди у нас будет ещё много хорошего. Он обнял бабушку и попросил разрешения с сегодняшнего дня называть её мамой.

От таких слов я просто обалдел. Неужели сейчас скажет, чтобы я называл его папой?!

Но он этого не сказал. А бабушка ... бабушка с радостью согласилась, чтобы её так называли. И ещё сказала, что стала вдвойне бабушкой, поскольку у неё теперь внук и внучка.

Это было так неожиданно, что я никак не мог проглотить кусок торта и еле сдержался, чтобы не выбежать из-за стола. Но моего состояния никто не замечал. Все ухаживали за Танькой. Подкладывали конфеты, яблоки, будто она неделю не ела.

Когда Юрий Львович с мамой ушли в ресторан, я лёг и стал думать о своей жизни.

Бабушка с Танькой убирали со стола. Было обидно, что бабушка называла её Танечкой. Но когда Танька назвала её бабусей, мне захотелось сказать Таньке, что она дура. И что если у неё нет своей бабушки, то нечего к другим примазываться. Но я этого не сделал и молча продолжал переживать своё одиночество.