Чтение онлайн

А Танька и тут помешала. Начала пиликать на своей скрипке. Я схватил первый попевшийся учебник и явился на кухню.

– Ты чего, Серёжа?
– спросила бабушка.

– Твоя внучка ...
– я вытянул вперёд левую руку, а ладонью правой начал водить по ней, словно хотел перепилить.

– Играет?

– Да. И мешает учить уроки.

– Это не помеха. Квартира, слава богу, большая. Учить есть где. Иди в кабинет Юрия Львовича.

Я даже отвернулся. Я знал, что могу идти в его кабинет. Юрий Львович сразу сказал: «Сережа, это наш с тобой кабинет. Занимайся здесь». Но я не хотел идти в его кабинет. У Таньки комната. У Юрия Львовича кабинет. А у меня что? Я так и заявил бабушке:

– Не хочу ходить по чужим кабинетам.

– Сережа, я думала, ты лучше,- покачала головой бабушка.

Тут на кухню заглянула Танька и объявила, что идёт на музыку.

– Иди, Танечка,- сказала бабушка ласковым голосом. Потом она ушла в магазин, а я заглянул в кабинет Юрия Львовича. На столе лежало много чертежей. Потому что Юрий Львович инженер и работает в каком-то проектном бюро.

В Танькину комнату я тоже зашел. У неё висел портрет матери, который я видел на старой квартире. И ещё на стене была большая карта, как в школе. «Наверно, отличница»,- подумал я про Таньку.

– Не хочу ходить по чужим кабинетам.

– Сережа, я думала, ты лучше,- покачала головой бабушка.

Тут на кухню заглянула Танька и объявила, что идёт на музыку.

– Иди, Танечка,- сказала бабушка ласковым голосом. Потом она ушла в магазин, а я заглянул в кабинет Юрия Львовича. На столе лежало много чертежей. Потому что Юрий Львович инженер и работает в каком-то проектном бюро.

В Танькину комнату я тоже зашел. У неё висел портрет матери, который я видел на старой квартире. И ещё на стене была большая карта, как в школе. «Наверно, отличница»,- подумал я про Таньку.

О ДРАКАХ, КОТОРЫХ НЕ БЫЛО

В том; что Танька хорошо учится, я скоро убедился. Недели две она училась в своей школе, где они жили раньше. Но надо было ездить на двух автобусах. И мама с Юрием Львовичем уговаривали Таньку перейти в нашу школу. Она не соглашалась, чему я был рад. А чтобы она и дальше не соглашалась, надо было что-то предпринять. Ведь в нашей школе пятый класс один. И если Танька перейдёт, значит, учиться будем вместе. Ещё расскажет всему классу, что наши родители поженились. Этого нельзя было допустить, и я решил действовать.

Однажды, как только сели мы с Танькой обедать, я сказал:

Эх и драка у нас сегодня в классе была.

– Из-за чего?- спросила Танька.

– Да есть у нас несколько человек. Почти каждый день дерутся. Так, не из-за чего.

Сказал так и думаю: «Небось не захочешь теперь в нашу школу». На другой день опять говорю, как бы между прочим:

– Эх и досталось сегодня Коровиной.

– За что?- спрашивает Танька.

– Новый воротничок к форме пришила. Кружевной. И манжеты.

– Ну и что?

– Да есть у нас два дурака. Придёт кто в чём-нибудь новом, начинают щипать и орут: «Пришёл в обнове, щипли до боли!» Прямо до слез Коровину довели.

– А остальные что, тоже дураки?- спрашивает Танька.

– Почему?- удивился я.

– Не заступились за Коровину.

На это я не знал что ответить. Да и что было отвечать. Я же всё выдумал. Хотя Коровина в самом деле пришла с новым воротничком. Но никто и не думал её щипать.

И вообще, я зря старался. Танька всё равно перешла в нашу школу. И надо же так случиться, что в первый же день Таньке досталось. Не то чтобы очень. Просто её напугал Камбала. Это Рыбкина у нас так зовут. Камбалой.

Утром-то мы пошли в школу вместе. Да ещё в сопровождении Юрия Львовича.

Я довёл их до учительской, а сам пошёл в класс. Не дожидаться же мне Таньку. Она потом с учителем пришла.

Я даже Вальке не сказал про неё. А после звонка всю перемену в коридоре болтался. Боялся, вдруг она подойдет ко мне.

Домой идти вместе с ней я тоже не собирался. Но, когда мы с Валькой шли в раздевалку, Танька была уже в пальто. А уходить не собиралась. Понятно, меня ждала. Надо же. Я просто не знал, куда деваться.

– Валька, я тетрадки в парте оставил,- сказал я и бросился обратно в класс.

И все-таки потом, когда вышел с мальчишками из школы, Танька вышагивала впереди. А я-то думал, она уже дома.

Танька шла одна. Тогда Камбала подбежал сзади да как залает по-собачьи. Бульдожьим басом. Прямо как настоящая собака. Камбала и по-петушиному умел кричать. Он говорил, что после школы пойдёт работать на сцену. Вернее, за сцену. Будет изображать разных животных. Сейчас он тренируется по-лошадиному ржать.

Вот и решил Камбала своё искусство Таньке показать. А Танька ... задумалась, что ли. Так испугалась. Прямо затряслась вся. Камбала так и застыл перед ней с разинутым ртом.

Поглядела Танька на нас удивлёнными глазами и убежала. «Есть же на свете такие»,- сказали Танькины глаза.

А меня вдруг такое зло взяло. На Камбалу за то, что лаял. На Таньку, что учиться перешла в нашу школу. На себя за то, что не заступился.

«Вообще-то чего за неё заступаться,- успокаивал я свою совесть,- её же не били».

И всё-таки домой идти не хотелось, и я долго бродил по улице. А дома решил сказать, что был у Вальки.

Я шёл в противоположную сторону от дома, когда неожиданно увидел идущего навстречу Юрия Львовича. Он был нагружен какими-то коробками, свёртками .

– Серёжа,- обрадовался он,- как хорошо, что встретился. Помогай, брат.

– Что это?- спросил я.

– Кому что,- весело ответил Юрий Львович и передал мне часть своей ноши.

Я думал, сейчас будет спрашивать про Таньку или куда я шёл. Но он заговорил о работе. О том, что по их проекту построили для завода Дворец культуры и детский сад. И теперь отделу дали премию.

У нашей двери я собирался уже позвонить, но Юрий Львович остановил.

Он повесил мне на шею транзистор. Сунул мою шапку в коробку, а на меня надел женскую шляпу.

Мне всё это не нравилось. Но, когда он повязался клетчатым платком, стало смешно.

В таком виде мы и предстали перед бабушкой, которая всплеснула руками.

– Инна, Танечка,- закричала она,- Маврикиевна с Никитичной пожаловали.

И не успел никто опомниться, как платок был уже на бабушке, на маме шляпа, у Таньки в руках отрез на платье. А транзистор предназначался мне.