Чтение онлайн

Когда я оделся и вышел, Валька спросил:

– Серёжка, а ты как же?

– Что как же?

– Заразиться ведь можешь,- посочувствовал Валька.

– Мне укол сделали, который предохраняет,- соврал я, и даже сам удивился, как сразу всё это пришло мне в голову.

Вот так и делал я слона из ничего. Так заврался, что самому противно стало.

Иной раз лежу вечером и думаю: «Всё завтра Вальке расскажу. А то живешь, как шпион. Боишься, вот-вот разоблачат».

Но утром решимость меня покидала. Появлялись другие мысли. Скажешь Вальке, а он проговорится нечаянно. И будут все шушукаться да глаза пялить на нас с Танькой.

Теперь в школе я переживал вдвойне. Чтобы про Таньку не узнали. И чтобы двойку не схватить.

Но от Таньки ведь никуда не денешься. Значит, надо за уроки приниматься. Чтобы хоть не дрожать, что к доске вызовут. И опять же всё из-за Таньки. Сколько раз её вызывали, столько и пятёрок поставили. А мама, как нарочно, за ужином:

– Как в школе дела?

В общем, начал я зубрить. И спина устанет, и шея. И такое зло на Таньку возьмёт. Навязалась на мою голову.

Что ни день, новое переживание. Учительница тему для сочинения придумала. Написать о своей семье. Упасть можно.

Разумеется, я не писал ни про Юрия Львовича, ни про Таньку. Написал, что живу с мамой и бабушкой. Про новую квартиру. Как ходим на лыжах в лес. И как слушаю музыку.

Но я не столько писал, сколько смотрел на Таньку. Возьмёт да расскажет всё как есть.

Я даже записку хотел ей передать, чтобы обо мне молчала. Но не решился.

Думал я о Танькином сочинении до тех пор, пока сам не прочёл. Когда учительница принесла сочинения, я боялся, вдруг Танькино прочтёт всему классу. Она иногда читала хорошие сочинения. А Танька наверняка написала на пятёрку.

Но учительница сказала только, что двоек, к её радости, никто не получил. И раздала тетради.

Дома, как только Танька ушла в музыкальную школу, я разыскал у неё в портфеле тетрадку по русскому языку.

За сочинение она и правда получила пятёрку.

«У меня большое горе,- писала Танька.- Умерла мама. Целый год жили мы с папой вдвоём. А потом папа женился. Теперь у нас новая семья. Но разве можно забыть маму. У меня в комнате висит мамин портрет. И я часто с ней разговариваю. Рассказываю о школе. О друзьях. О папе. Играю ей на скрипке.

В новой семье есть старушка. Она заботливая и добрая. Я называю её бабусей. Хорошо, когда в жизни встречается отзывчивый человек. А мачеху я не называю мамой, хотя она тоже относится ко мне хорошо. Это было бы изменой по отношению к моей маме. Я всегда буду помнить только её».

Обо мне в Танькином сочинении не было ни единого слова. Но я не испытывал радости.

Я сидел над раскрытой тетрадкой, совсем не думая о том, что кто-то может застать меня за этим занятием.

Мне вспомнился наш разговор с мамой в лесу. Она говорила тогда, что все люди родятся с солнечной душой, но не у всех она такой остаётся.

Танька в своём сочинении написала о бабушке и маме. Написала потому, что у них солнечная душа.

И вдруг я понял, что опасения мои были напрасны; Обо мне Танька не могла написать.

ХОЧЕШЬ, ПОДАРЮ ОБЛАКО!

На другой день я пошёл встречать Таньку из музыкальной школы. Увидав меня, она испугалась:

– Что случилось?

– Ничего. Пришёл тебя встречать. Давай понесу скрипку.

– Неси,- как-то недоверчиво протянула она мне скрипку.

Удивление Теньки было понятно. Столько времени я с ней почти не разговаривал. А в школе даже вида не подавал, что знаю её, Может быть, Танька и про выдуманного Генку догадывалась. И все-таки никому не говорила о моей трусости.

Хорошо, что всё это было позади. Мы шли рядом.

И я нисколечко не боялся, что кто-нибудь встретится из нашего класса. Мне даже захотелось, чтобы кто-то встретился. Например, Валька. Я представил, как он будет таращиться на нас. А я просто так скажу, что Танька моя сестра.

Танька искоса поглядывала на меня, И моё хорошее настроение передалось ей. Она вдруг стала прыгать по квадратам, нарисованным на асфальте.

– Какое время года ты больше любишь?-- спросила Танька.

– Всякое,-- сказал я - Только осень не люблю. Дожди. Слякоть.

– А Пушкин любил осень. Он писал: «И с каждой осенью я расцветаю вновь».

– А ты умеешь слушать музыку в тишине? Когда никто не играет, а ты всё равно слышишь?

– Конечно, - сказала Танька.- Иногда просыпаюсь ночью и мысленно проигрываю то, что играла днём. А иной раз слышу и незнакомую музыку.

– А я слышу, о чём говорит сосна.

– Как?
– удивилась Танька.

Так, как ты слышишь музыку в тишине. Однажды я чуть не замёрз в лесу. А сосна меня спасла.

Вместо Танькиных глаз на меня смотрели два круглых вопросительных знака.

Я рассказал, как однажды заснул в лесу. И как сосна сбросила на меня снег . Только не сказал, что видел их с Валькой тогда во сне.

Таньке захотелось посмотреть на мою сосну, и мы отправились в лес.

В городе уже не было снега. А, здесь, в лесу под соснами, кое-где ещё пряталась зима.

Танька слепила маленькую снегурочку. И когда подошли к моей сосне, спросила:

– Можно подарить снегурочку твоей сосне?

– Подари.

Танька посадила снегурочку на ветку, и она закачалась, как качаются на деревьях птицы.

– Давай вместе послушаем, о чём говорит сосна,- предложил я.

– Давай, - с радостью согласилась Танька, и мы стали слушать.

Я приложил ухо к прохладной бронзовой коре, и во мне сразу зазвучало: «Я знала, что вы придёте вместе».

– Слышишь?
– спросил я.

– Слышу, - улыбнулась Танька.

– Что?

– Скажу когда-нибудь потом.

– Ладно, - согласился я, потому что был уверен, что сосна сказала ей то же самое. Ведь разговаривала то она с нами одновременно.

Мы сорвали несколько веточек вербы и пошли домой.

– Наконец-то пропавшие пришли, - сказала мама, и, как по щучьему велению, у порога появились бабушка и Юрий Львович.

– Где вы были?
– спросил он.

– Папа, мы были в лесу,-- сказала Танька.- Мы разговаривали с сосной.