Чтение онлайн

И процессия во главе с Александрой, не спеша вышла из подземелья.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил я Катерину.

— Нет! — растерянно потрясла она головой, — Может, это глупая шутка?! Может, они сейчас со смехом вернутся?! И мы все вместе будем хохотать?!

— Мне интересно другое… — признался я, — Почему твоя кузина назвала перстень волшебным? Ты ей что-то рассказывала?

— Ни словечка! — молитвенно сложила руки Катерина.

— Но, тогда кто мог ей рассказать?..

— Жерар!!! — воскликнули мы одновременно.

— Но тогда… получается, Жерар знал за чем охотится? Когда нападал на посольство?

— Конечно! Не зря все нападения были на тебя!

— А почему прекратил нападения в Италии?

— Не знаю… Но разве это важно? Важно, что он рассказал кузине о волшебном перстне! И этот перстень у неё в руках!

— Ага! Как бы не так! — возразил я.

— Что это значит?..

— Это значит, что ещё в Италии я заподозрил, что у меня перстень могут отнять. И заказал точную его копию. Даже специальный кармашек пришил к поясу! Потребует у меня, скажем, папа римский перстень, а я согнусь вот так, пополам, и протяну ему… копию! А настоящий перстень я успею подменить и спрятать в тот самый кармашек, из которого копию достал! Помнишь, я говорил, что общался с фокусниками и магами? Они меня и научили некоторым штучкам. В том числе, как незаметно подменить один предмет другим. Да и когда жрецом был, кое-какие фокусы приходилось проворачивать. Да… Но ни папа, ни брат Марциан, у меня перстень не потребовали. И копия так и болталась у меня в особом кармашке на ремне. Просто, забыл про неё! А тут вдруг вспомнил! Я отдал твоей кузине точную копию перстня! А сам перстень — вот он!

— Та-а-ак! И какие будут наши планы?

Я только плечами пожал и развёл руки в стороны.

— Неужели волшебный перстень не может нас освободить?! — в голосе девушки послышалось отчаяние.

— Наверное, может, — признался я, — Вот только я не знаю, как это сделать! Не достиг я ещё этой премудрости. Даже умение летать нам не поможет! Потому что решётка до потолка. Да и не в решётке дело… Допустим, ты мне дашь заколку для волос, а я исхитрюсь и открою той заколкой замок. Да, меня и этому учили! Хотя здешние замки незнакомой мне конструкции. Но, допустим, открою. И что? Только то, что мы вместо камеры окажемся в коридоре? Из коридора выхода нет, коридор перегорожен дубовой дверью, закрытой снаружи. И даже, если её забыли закрыть, то и оттуда никуда не выйти, разве что, к ещё одной двери, где пост охраны. А там нас попросту порубят в капусту. Здесь хоть охапка сена, на которой сидеть не холодно.

— Так что же… мы умрём?..

— Не сразу… — проворчал я, — Сперва нас хорошенько помучают.

— Спасибо, успокоил!

Девушка плюхнулась на кучу соломы, на которой, ещё пару минут назад, сидел Жерар. Губы её дрожали. Я осторожно сел рядом и слегка приобнял её. Всё же, в темнице прохладно, не находите? Я бы сказал, весьма прохладно! А если ещё точнее, то просто холодно!

— Интересно, а почему нас сразу на допрос не потащили?

— Обычный приём, — пояснил я, — Человек больше всего на свете боится не змей, не топора и плахи, не… — я покосился на девушку, — не мышей, не пауков! Человек больше всего боится неизвестности! Мне объясняли… Привяжи человека к дереву и пусти на него разъярённого льва! По разному люди будут реагировать! Кто-то заорёт благим матом, кто-то будет молиться, кто-то покорно склонит голову… Но! Покажи человеку гадюку и закрой его в тёмной комнате! Гадюку можно унести с собой, только чтобы тот человек этого не видел. К утру люди седеют! Или вообще от сердечного приступа умирают! Им всё время кажется, что проклятая змея подползает в темноте, неумолимая и беспощадная. Получается, это страшнее льва! Вот, твоя кузина и применяет этот приём. Чтобы мы всю ночь терзались неизвестностью. Потом, утром, она даст нам надежду. Крохотную, но надежду. Это тоже часть коварного плана! На самом деле надежды нет. Но нам будет казаться, что есть надежда. Потом она опять надежду отнимет. И опять даст. И мы сломаемся. Мы будем готовы на всё, ради этой крохотной, призрачной надежды. А когда твоя кузина получит желаемое, нас убьют. Ну, так в теории.

— Но, за что?!!

— Завтра узнаем. А может, и послезавтра. Бывает, что в таких случаях специально не выполняют своих обещаний. Именно, специально! Чтобы больше терзались неизвестностью.

— Холодно…

Я покрепче обнял девушку и почувствовал, как меня обняли в ответ.

— А ведь, Шарик предупреждал… — вздохнула Катерина.

— Бедный Шарик… — вздохнул я в ответ, — Он не дастся в чужие руки. А Александра не позволит себе, чтобы не сломать волю коня. Пожалуй, она велит его зарезать… Бедный Шарик!..

И мы опять надолго замолчали, чтобы не напомнить ненароком друг другу об Эльке и Троготе. Это нас пытают неизвестностью! А их, наверняка, уже подвергают вполне реальным мучениям. Заранее понимая, что вряд ли слуги могут что-то знать о тайных делах хозяев. Но, вдруг? Поэтому пытают. И к слугам уж точно жалости не испытывают, если хозяев не жалко! И мы молчали…

Глава 22

Карты брошены!

Если, играя в покер, ты не можешь понять,

кто из четверых игроков простофиля, значит, это ты сам.

Пол Ньюмен.

Всю ночь мы так просидели, тесно прижавшись друг к другу, на ворохе соломы. Девушка устало склонила голову на моё плечо, но она не спала. Я бы почувствовал. Мы оба, просто экономили силы, в ожидании того, что предстояло нам завтра. Ну, то есть, уже сегодня. Высоко над головами, в крохотных окошках, забрезжил свет тусклого, зимнего рассвета. Мы не шевельнулись. Вместе и теплее, и как-то… надёжнее.

Возле моего уха послышался шёпот. Катерина, закрыв глаза, молилась. Она молилась, так и не расцепив своих рук, крепко обвившихся вокруг меня, и не попытавшись высвободиться из моих объятий. Не знаю, считается ли это правильным в католичестве, но будь я на месте Бога, я бы эту молитву принял! Ибо, от чистого сердца. Минут десять слышался горячий шёпот. Я не вслушивался. Непроизвольно, ухо ловило отдельные слова: «о спасении…», «об умиротворении злых сердец…», «о прощении грехов, винных и невинных…»… Можно было бы и вообще не слушать. И так понятно, о чём будет молиться девушка.

Я не молился. Я напряжённо размышлял. Я вспоминал старика Решехерпеса и его слова, про мою ответственность не перед отдельным человеком, даже не перед нашими жрецами, но перед всем человечеством! От жаркой Индии до ледяной Гипербореи. От желтолицых китайцев до одноногих чёрных карликов, живущих в африканских саванах. От королей, раджей и падишахов, до последнего подёнщика и даже раба. От меня одного зависит счастье и процветание всего этого огромного человечества. От меня одного! И ради этой, громадной, великой цели, я должен был быть готов пожертвовать и одним человеком, и десятком и тысячью тысяч! Потому что человечество гораздо больше тысячи тысяч!..

Где-то я слышал высказывание, что если из-за тебя ребёнок уронил всего одну слезинку, то ты уже совершил преступление. Здесь же меня убеждали, что цель настолько велика, что я должен пожертвовать не слезинкой — жизнями тысяч детей! Если, конечно, это нужно для достижения моей цели.

И вот, я отчаянно пытался сам себя убедить, что если будет нужно, то я должен предать Катерину… Должен! Ради блага будущих поколений! Если Александра поставит передо мной выбор: выжить самому, но для этого я должен своими руками убить Катерину… то я должен согласиться! Обязан! Вот только получалось не очень… Со страхом в душе я понимал, что согласиться-то я, может, и соглашусь, а вот выполнить… не поднимутся у меня руки! Мои же руки откажутся подчиняться моей же голове! Эх!.. Не того жреца отправили в будущее! А ведь, как клялся! Как утверждал, что никакие, дескать, преграды… любые трудности… А оно вон как…

Шаги послышались часа через два после рассвета. Быстро, однако! Я ожидал, что нас навестят не раньше, чем после полудня. Не сговариваясь, мы отпрянули друг от друга, словно совершили что-то предосудительное. Даже странно! Что такого противоестественного, если два узника прильнули друг к другу, пытаясь согреться?

Щёлкнул замок на дубовой двери в коридоре — её всё же не забыли закрыть! — дверь распахнулась и в нашу сторону направилась вчерашняя процессия: Александра, Жерар и четверо стражников. И я наконец-то вспомнил, что преследуя наше посольство, Жерар был не один! У него как раз было четверо подручных! Не эти ли?..