Чтение онлайн

– Ну, я думаю, что в любом случае, родной университет, - она ехидно усмехнулась,

– отдаст дань памяти известному профессору. К тому же принесшего так много

славы – мировой, можно сказать… Не беспокойтесь, у папы, помимо вузовских

коллег, есть немало настоящих друзей.

– А в личной жизни… - замялся Суровин.

– Понимаю, - кивнула Ксения. – Запишите телефон. Ирина Арнольдовна Тамме.

Это давняя знакомая отца…

– Простите, вы сказали «знакомая»…

– Хорошо, если нужно более откровенно – его подруга, любовница, наконец. Они

знакомы уже более десяти лет – с тех пор, как умерла мама, - голос девушки

дрогнул.

– Извините, если я… - начал было Суровин, но Ксения взяла себя в руки и

постаралась улыбнуться, однако нотки горечи все еще сквозили в ее словах:

– О маме, если позволите, я расскажу вам в другой раз. Сегодня и без того очень

тяжело.

– Разумеется, мы понимаем. Разрешите откланяться, - стал прощаться Суровин. –

Пожалуйста, обо всех неординарных событиях, я имею в виду звонки, разговоры и

прочее, - сообщайте мне, пожалуйста, - и он протянул девушке свою визитную

карточку.

– Конечно, - устало улыбнулась Ксения. – До свидания. И пожалуйста, вы ведь

сейчас поедете мимо того места?

– Конечно, - подтвердил Суровин.

– Скажите, пожалуйста, пусть подгонят машину сюда, - попросила девушка. – Я

немного приду в себя и поеду в город.

– Непременно пришлют, не волнуйтесь, - и Суровин с Лобовым вышли из дома и

сели в фургон.

– Что думаете, Всеволод Никитич? – спросил Суровин.

Тот не ответил, глубоко задумавшись.

16

– Найти убийцу будет весьма непросто, - продолжал следователь.

– Николай Владимирович, я вас попрошу об одном исключении, вы не откажете?

– ушел от ответа Лобов.

– Говорите.

– Разрешите мне присутствовать при ваших разговорах с этими тремя людьми, о

которых мы узнали о Ксении.

– Можно было предугадать вашу просьбу, Всеволод Никитич, - улыбнулся

Суровин. – Хорошо, благодаря вашему реноме, так сказать, разрешаю. Сейчас

вернемся в город, и я начну им звонить. Не думаю, что они загорятся нетерпением

встретиться с нами, так что, скорее всего, встречи будут иметь место лишь завтра.

– Мне, наоборот, почему-то кажется, что они захотят побыстрее поговорить с

нами. Так что сегодня нам предстоит долгий рабочий день.

– Что ж поделаешь, – пожал плечами следователь и стал глядеть на дорогу,

отвернувшись от Лобова.

– И еще, Николай Владимирович, попрошу вас об одном одолжении, - Лобов

приблизил лицо к затылку Суровина, ехавшего на переднем сиденье. – Сейчас

будем проезжать речку Купаву. Так вы меня выбросьте там, а когда приедете в

прокуратуру, пришлите за мной автомобиль, можно обычный, дежурный. Думаю, что у меня найдется, что привезти на стол следователя…

– Все вы загадками да недоговоренностями, - обернулся к нему Суровин. – Да, впрочем, меня предупреждали. Хорошо, Всеволод Никитич, через час, - он

посмотрел на часы, - машина будет у речки. Хватит времени?

– Вполне, - кивнул Лобов, а машина уже притормозила возле небольшого

деревянного моста.

Лобов выбрался наружу и еще раз поблагодарил следователя. Фургон дал по

«газам», а Лобов постоял еще секунду-другую и стал спускаться к берегу, под

откос, прямиком под опоры моста. Хорошо, что было сухо, а то пришлось бы ему

намотать на свои ботинки килограммы сырой глины, которой был покрыт берег

этой шустрой и прохладной речушки.

Ударяясь в опоры моста, вода закручивалась затейливыми косичками, свивала

небольшие воронки, в которых крутились щепки и сухие листья, смыв с берега

кусочки глины и мелкие камешки, неслась дальше. Тяжелые доски и сучья

деревьев, нагнанные под опоры, безмятежно колыхались на волнах, равнодушные

к капризному течению. Разумеется течение бессильно было увлечь за собой и

увесистую кувалду, которую Лобов заметил под одной из опор. Обухом своим

17

кувалда застряла в ветвях небольшого, но густого кустика, вольготно пустившего

свои корни в напоенную влагой почву, а рукоятка инструмента колыхалась на

поверхности потока, тщетно пытаясь стронуть с места цепко угнездившийся

металл. Тут же, неподалеку, зацепившись за черную осклизлую доску, крутилась в

водовороте белая нитяная перчатка, тогда как ее подружка, вся в засохших пятнах

крови, мирно почивала на ветвях того же куста.

Лобов надел перчатки, осторожно высвободил кувалду из сплетенных ветвей и

обследовал ее через лупу. Почти весь обух был выпачкан спекшейся кровью, к

которой пристали несколько волосков. Убрав кувалду в пакет, Лобов то же самое

сделал с обеими перчатками, аккуратно подцепив их пинцетом.

Он выбрался со своим кейсом из-под моста на дорогу, закурил и включил

«соображалку». Все это было весьма любопытно. Скорее, скорее бы в

лабораторию…

На его счастье, едва он отшвырнул окурок в Купаву, вдали показалась посланная

Суровиным машина. Лобов нетерпеливо вскочил на сиденье рядом с водителем и

выдохнул только:

– В лабораторию!

3.

Лобов оказался прав – Родский согласился на встречу сегодня же, более того, как

сообщил Николай Владимирович, даже настоял на свидании.

– Я поражаюсь вам, Всеволод Никитич, - сказал Суровин, когда ехал с Лобовым к

дому Родского, - вы не оракул, случайно?

– Вы мне льстите, - поскромничал Лобов. – Тут всего лишь здравый смысл.

Согласитесь, вряд ли ученик убитого станет оттягивать встречу, узнав о смерти

учителя. Для него это такое потрясение, что, не узнав все подробности, он и

уснуть-то не сможет…

– Это если он не виноват, - заметил Суровин. – А если причастен – зачем ему