Чародейкою ЗимоюОколдован, лес стоит —И под снежной бахромою,Неподвижною, немою,Чудной жизнью он блестит.И стоит он, околдован, —Не мертвец и не живой —Сном волшебным очарован,Весь опутан, весь окованЛегкой цепью пуховой…Солнце зимнее ли мещетНа него свой луч косой —В нем ничто не затрепещет,Он весь вспыхнет и заблещетОслепительной красой.
31 декабря 1852
Неман
Ты ль это, Неман величавый?Твоя ль струя передо мной?Ты, столько лет, с такою славой,России верный часовой?..Один лишь раз, по воле бога,Ты супостата к ней впустил —И целость русского порогаТы тем навеки утвердил…Ты помнишь ли былое, Неман?Тот день годины роковой,Когда стоял он над тобой,Он сам – могучий южный демон,И ты, как ныне, протекал,Шумя под вражьими мостами,И он струю твою ласкалСвоими чудными очами?Победно шли его полки,Знамена весело шумели,На солнце искрились штыки,Мосты под пушками гремели —И с высоты, как некий бог,Казалось, он парил над ними,И двигал всем, и всё стерегОчами чудными своими…Лишь одного он не видал…Не видел он, воитель дивный,Что там, на стороне противной,Стоял Другой – стоял и ждал…И мимо проходила рать —Всё грозно-боевые лица,И неизбежная ДесницаКлала на них свою печать…И так победно шли полки,Знамена гордо развевались,Струились молнией штыки,И барабаны заливались…Несметно было их число —И в этом бесконечном строеЕдва ль десятое челоКлеймо минуло роковое…
О, как на склоне наших летНежней мы любим и суеверней…Сияй, сияй, прощальный светЛюбви последней, зари вечерней!Полнеба обхватила тень,Лишь там, на западе, бродит сиянье, —Помедли, помедли, вечерний день,Продлись, продлись, очарованье.Пускай скудеет в жилах кровь,Но в сердце не скудеет нежность…О ты, последняя любовь!Ты и блаженство и безнадежность.
Какое лето, что за лето!Да это просто колдовство —И как, прошу, далось нам этоТак ни с того и ни с сего?..Гляжу тревожными глазамиНа этот блеск, на этот свет…Не издеваются ль над нами?Откуда нам такой привет?..Увы, не так ли молодаяУлыбка женских уст и глаз,Не восхищая, не прельщая,Под старость лишь смущает нас.
17
Вложено в письмо к жене, которая тем летом жила с детьми в орловском имении Тютчевых.
Около 11 августа 1854
«Увы, что нашего незнанья…»
Увы, что нашего незнанья [18]И беспомощней и грустней?Кто смеет молвить: до свиданьяЧрез бездну двух или трех дней?
11 сентября 1854
«Пламя рдеет, пламя пышет…»
18
Экспромт из французского письма к жене. К концу 1854 года Эрнестина Федоровна уже свободно читала и говорила по-русски, но семейная переписка, как и встарь, велась по-французски.
Пламя рдеет, пламя пышет [19] ,Искры брызжут и летят,А на них прохладой дышитИз-за речки темный сад.Сумрак тут, там жар и крики,Я брожу как бы во сне, —Лишь одно я живо чую:Ты со мной и вся во мне.Треск за треском, дым за дымом,Трубы голые торчат,А в покое нерушимомЛистья веют и шуршат.Я, дыханьем их обвеян,Страстный говор твой ловлю…Слава богу, я с тобою,А с тобой мне – как в раю.
19
Обращено к Е. А. Денисьевой.
10 июля 1855
«Так, в жизни есть мгновения…»
Так, в жизни есть мгновения — Их трудно передать,Они самозабвения Земного благодать.Шумят верхи древесные Высоко надо мной,И птицы лишь небесные Беседуют со мной.Все пошлое и ложное Ушло так далеко,Все мило-невозможное Так близко и легко.И любо мне, и сладко мне, И мир в моей груди,Дремотою обвеян я — О время, погоди!
Июль 1855 (?)
«Эти бедные селенья…»
Эти бедные селенья,Эта скудная природа —Край родной долготерпенья,Край ты русского народа!Не поймет и не заметитГордый взор иноплеменный,Что сквозит и тайно светитВ наготе твоей смиренной.Удрученный ношей крестной,Всю тебя, земля родная,В рабском виде Царь НебесныйИсходил, благословляя.
13 августа 1855
«Вот от моря и до моря…»
Вот от моря и до моряНить железная скользит,Много славы, много горяЭта нить порой гласит.И, за ней следя глазами,Путник видит, как поройПтицы вещие садятсяВдоль по нити вестовой.Вот с поляны ворон черныйПрилетел и сел на ней,Сел и каркнул, и крыламиЗамахал он веселей.И кричит он, и ликует,И кружится всё над ней:Уж не кровь ли ворон чуетСевастопольских вестей?
13 августа 1855
«О вещая душа моя!…»
О вещая душа моя!О, сердце, полное тревоги,О, как ты бьешься на порогеКак бы двойного бытия!..Так, ты – жилица двух миров,Твой день – болезненный и страстный,Твой сон – пророчески-неясный,Как откровение духов…Пускай страдальческую грудьВолнуют страсти роковые —Душа готова, как Мария,К ногам Христа навек прильнуть.
1855
«Молчи, прошу, не смей меня будить…»
(Из Микеланджело)
Молчи, прошу, не смей меня будить.О, в этот век преступный и постыдныйНе жить, не чувствовать – удел завидный…Отрадно спать, отрадней камнем быть.
1855
«Не богу ты служил и не России…»
Не богу ты служил и не России [20] , Служил лишь суете своей,И все дела твои, и добрые и злые, —Все было ложь в тебе, все призраки пустые: Ты был не царь, а лицедей.
Не ранее февраля 1855
20
Эпиграмма-эпитафия Николаю ?, умершему 18 февраля 1855 г.