Чтение онлайн

Могу её понять. Ведь этот джентльмен явно принадлежал к Третьему Дому. Да-да, тому самому, стоящему на непревзойдённой вершине человеческой красоты… по крайней мере, на Ваккуше, но скорее всё же на Цоккэсе вообще. А мужская красота, в отличие от женской, с годами лишь крепчает — как изысканное вино. Которое в итоге неизбежно превратится в уксус, да; но до той печальной поры зрелость мужчины может сравниться ещё и с ранней осенью: пестроцветной, лиричной, мягкой и отрадной для глаз. А также ушей, носа и прочих органов чувств.

— Оу… говорите, двенадцать лет? — проворковала носительница печати Договора. — И уже ступень за пятьдесят? Большая редкость. Близкая к уникальности.

— Тем не менее, — заметил золотокожий джентльмен, кивнув платиновой, почти не поседевшей шевелюрой, и на миг прикрыв зоркие сапфировые глаза, — мальчик говорит правду. Зеркальный костный тест, проба дыхания и ряд иных чар рисуют идентичную картину биологического возраста, с некоторыми поправками на магическую акселерацию. Кстати, кем-то недурственно смягчённую. Я бы даже сказал, введённую в верное русло. Он не омоложён, но в самом деле юн. Вот замеры здоровья духовного рисуют менее приятную картину. Совершенно очевидно острое недоразвитие оболочек в раннем возрасте с хроническим дисбалансом сээкатро ханэз, далеко не снятое, а лишь зафиксированное резким изобилием маны свободной и связанной в последние месяцы. Вижу и кое-какие мелочи, вроде свежего лёгкого ожога фронтальной части ауры, как от антимагии. Но что касается собственно развитости духа и ауры… да, мальчик уже одолел половину пути от пятидесятой ступени к шестидесятой.

— И что мы ему порекомендуем?

— Не возьмусь решать что-либо лично, — джентльмен изящно повёл ладонью, снова прикрывая глаза, только на более долгий срок. — Однако такой случай более чем достоин пристального внимания со стороны лучшего из моих протеже.

— Оу? Думаете, Восстановитель захочет…

Короткий фырк. Также изящный. Похоже, этот пожилой диагност даже высморкаться способен красиво, с бессознательным аристократическим шармом.

— Захочет? Да он запросто может приплатить за шанс ввести в число… эм, пациентов… Вейлифа. Так что, милочка… да-да, ты.

— Я? — пискнула Уриза.

— Именно. Не забудь заполнить в терминале рекомендацию для старшего магистра Румаэре. О том, чтобы устроил мальчику полноценную диспансеризацию, ну а там уж они сами решат, что делать.

— А-а… рекомендацию? Но я…

Джентльмен демонстративно достал собственный терминал (кстати, золотой, как нельзя лучше гармонирующий с оттенком кожи и статусом члена Третьего Дома) и направил его на терминал Уризы, с лёгким, как у пианиста, и почти неуловимым движением пальцев проделывая… нечто. Терминалы выдали почти синхронные звуки: у диагноста, чуть опережая — стереофонический музыкальный звон, у студентки — почти что электронный по звучанию пентатональный писк.

— Там пришпилена памятка о правилах заполнения и все нужные предупреждения относительно нарушения врачебной тайны, — добавил он, снова убирая свой терминал. — Разберётесь. Кыш-кыш!

— Не так быстро, — улыбчивая дама встала и, на мгновение побледнев, сказала:

— Да благословит милосердие Матери плоть и кровь сию, бренную, живую! Малое Таинство!

Насколько мерзкой, резкой и упрощающей ощущалась порция антимагии, настолько же отличались накатившие на меня новые ощущения. Противоположные почти во всём. Сладостно-мягкие, как объятия любящие; тёплые, обволакивающие каждую клеточку в теле неизъяснимой негой…

…негой, истаивающей неудержимо.

Отступающей, как вода в прибрежный песок.

Впервые в своей новой жизни испытал я на себе чудо первого ранга. И… не могу сказать, что мне это понравилось. Точнее, само-то чудо ещё как понравилось, да и последствия антимагии оно слизнуло без следа, но вот послевкусие…

Мать мою в этой новой жизни, погибшую в пламени, мною же похороненную, звали Олейя. От моей матери в старой жизни не осталось даже того — лишь смутные тени где-то у самого дна оскольчатой, ранящей памяти. И вспомнить об обеих моих матерях, притом вот так, через сопоставление с суррогатом, претендующим быть лучше и чище подлинников… успешно претендующим, что особенно гадко… живому не тягаться с божественным, материальному — с идеальным!

Кажется, приязни к жрецам у меня не возникнет.

Палатку целителей я покинул, не прощаясь, и в настроении препоганейшем.

Вопрос форменной одежды в БИУМ в меру своеобразен. Она как бы есть, но при этом многими напрочь игнорируется. Всякого абитуриента оденут и обуют в полной мере, причём удобно, с набором минимальных бытовых зачарований, бесплатно (ну как — бесплатно? Очевидно, что расходы на форму без лишних раздумий попросту вшили в плату за обучение: этакий скрытый налог на богатых студентов ради обеспечения студентов бедных).

При этом в уставе обозначены как обязательные для ношения только два предмета, а точнее, один предмет одежды и один аксессуар: форменная накидка переменного фасона, обычно а-ля пончо или сюрко (для начальной волны — зелёная, причём можно выбрать оттенок; для промежуточной — серая, выбор оттенка также допустим; для финальной — красная, с оттенком… да-да, все уже догадались: любым) и знак, обозначающий направление/поток.

Вид знака оставляется на усмотрение студента. Многие просто-напросто пришивают его к накидке. Я предпочёл обозначить свою принадлежность к иллюзионистам аналогично принадлежности к гильдии. Только что шестиугольник с двумя золотыми звёздами привычно перекочевал на левую сторону накидки (оттенок летней листвы, утянута в талии короткой шнуровкой и доходит до середины бедра, в общем, движений не стесняет от слова совсем), а пятиугольный щит с половинкой улыбающейся театральной маски почти классического вида, белой на угольно-чёрном фоне — на правую. Под накидкой остался всё тот же поддоспешник от биоскафа с обувкой от него же.

А что? Слишком удобно и привычно, не хочу отказываться от приятной мелочи.

Выдали мне и терминал. Серебряный, без дополнительного обвеса… пока что. Его я в дальнейшем носил подмышкой слева, где накидка не мешала доступу и Лейта оформила специальный карман.

Сразу после этого Уриза показала мне, как раскрыть список функций терминала, как запускать сами эти функции и пользоваться теми, что входят в обязательный набор, вроде карты БИУМ, того же управления распорядком или списка контактов с функциями мессенджера. Что особенно любопытно, в качестве основного элемента интерфейса в терминалах использовалось всё то же Кружево Словес, столь хорошо мне знакомое по работе перепечатником. Ну, с нюансами, конечно, однако ничего нового, сплошь интуитивность и дружественность, как в полноценных смартфонах. Ещё Уриза перекинула мне заявку на диспансеризацию у Румаэре Восстановителя (с её терминала оная заявка тут же стёрлась), а потом этак миленько порозовела, когда я попросил её контактные данные. А после того, как я поставил ей четыре балла из пяти за сопровождение, закрывая её задание — рассыпалась в благодарностях.

И… на этом помощь Уризы в моём обустройстве закончилась, сам же я создал нечто вроде шезлонга, устроился в нём и сызнова закопался в карту, проецируемую в виде мерцающей иллюзии. Или, вернее, карты: во множественном числе. Многоязычные, а точнее, с поддержкой основных языков южного Ваккуша (я сразу включил вариант на цантриккэ, то бишь современном имперском), достаточно подробные по части отображения мест общего пользования, имеющие встроенные позиционирование с маршрутизацией — хотя это, возможно, уже фишка серебряного ряда и в терминалах попроще такого нет.

Надо заметить, БИУМ — здоровенный. И даже немножко больше чем просто здоровенный. Что не так уж странно; скорее, следовало бы удивляться, если бы Второй Дом не сумел отгрохать ради столь величественной цели, как обучение магии до высшего уровня, нечто… пропорциональное.

Один только центральный корпус посрамляет многие земные небоскрёбы. 42 наземных этажа и ещё дюжина подземных, при форме, что напоминает гигантскую восьмигранную гайку, слегка вытянутую по вертикали. Более двух сотен метров высоты, более полутора сотен — в ширину! А ведь есть и другие корпуса, всего девять — по числу академически признанных школ магии. Плюс парки, дендрарии, теплицы, общежития, стадионы, пруды, полигоны, аллеи, мастерские, библиотеки, столовые с кухнями, риск-лаборатории, административная башня, три шахты до Подземья, клубы, гостевой и студенческий городки, летающие вытянутые октаэдры Нулевой и Третьей Цитаделей Первого Дома и одни боги — да ещё, может, некоторые особо опытные преподаватели — знают, что ещё.