Чтение онлайн

— А-а…

После чего, минут пять помучив меня почти-вакуумом (пустой резерв при отсутствии или, вернее, отсечённости от моря маны дарит те ещё ощущения: как будто выдохнул — и не можешь вдохнуть; для жизни не опасно, но очень, очень мерзко!), Румаэре начал нагнетать давление. И донагнетал до такого, что я ощутил себя аквалангистом, идущим на рекорд. На пике этого аттракциона маны в резерве скопилось раз так в восемь от нормы, так что я бы лопнул, если бы снаружи не давило с ещё большей силой.

Жуть.

И хорошо, что мне взрывную декомпрессию не устроили, стравив это всё сравнительно плавно. А то да: лопнул бы, как та мартышка. Которая немножко не пережила брачную ночь со слоном.

— Ну что, доктор, я буду жить? — спросил я, выпущенный на волю (в общей сложности процедура действительно заняла не так много времени, с четверть часа).

— Да. Но плохо и недолго.

— Правда?

— Это будет зависеть от вашего поведения, молодой человек, — пробормотал Восстановитель, играя с моделькой моей увеличенной, раскрашенной в странные оттенки печени, созданной фиксирующим блоком сыэрэтта. — Вы не поверите, если я расскажу, какие странные вещи иной раз творят с собой юные маги и чем это в итоге заканчивается… так. Давайте-ка отойдём вон туда, я включу поле приватности и мы побеседуем о вашей ситуации предметно.

Оставив Тихарта с Кенали, мы отошли.

— Как я понимаю, — сказал Румаэре, — это вы, госпожа Ассур, тот самый лечащий врач юноши?

— Да. Лейта, действующая глава рода.

— В значительной степени приятно. Вы, конечно, работали в основном с симптомами, но хотя бы не навредили. Отдаю должное вашему чутью гармонии.

— Благодарю.

— Не лести ради сказано, незачем и чествовать. Что ж… попробую простыми словами, не слишком увлекаясь ложными аналогиями… знаете, как образуется жемчуг?

— Да.

— Конечно.

— Замечательно, значит, объяснения можно сократить. Моллюск обволакивает попавшую песчинку перламутром не для того, чтобы породить драгоценность, хотя в итоге получается именно она. Моллюск с помощью встроенного защитного механизма пытается избавиться от травмы и боли. Аналогично и с вами, господин Вейлиф. Вам достался кусок чужого духовного тела — и ваше духовное тело стало ударно под него подстраиваться просто для того, чтобы выжить. Во сколько вы приняли судьбу, в семь лет? Раньше?

— В пять.

— Вот даже как? Значит, вам повезло ещё сильнее, чем я думал. Ну, или не повезло, тут уж как посмотреть… впрочем, стороннего вмешательства исключать тоже нельзя…

— Вы полагаете, что надо мной во младенчестве кто-то поработал?

— Скажем так: я бы не стал исключать такой вероятности. Хотя мера необходимой квалификации представляется мне даже не высокой, а высочайшей. Ну, или надо извести на опыты сотни тысяч условно разумных, вроде фуфисов, а потом ещё много тысяч людей. Сами решите, кого вам приятней благодарить за своё появление: слепую силу природы, породившую редчайшее стечение обстоятельств, или очень опытного вивисектора, не чурающегося лезть к механизмам перерождения.

— Гм.

— Лично я могу просто констатировать факты. Итак, кусок чужого духа попал к вам в момент, когда вас ещё, в сущности, не существовало. Попал и не в дух, и не в душу, а точнёхонько в их стык, ровно с такой силой (ну, или с таким расчётом), чтобы результатом не стали ни смерть, ни отторжение по сотне возможных причин, ни увечье одного из тысяч возможных сортов. Нет: вы успешно интегрировали чужой дух. Хотя сложно сказать, кто тут кого интегрировал. Ну да ладно, не моё дело.

«Действительно. Хорошо, что Румаэре — чистопробный профессионал, не хотелось бы расширять круг посвящённых…»

— И в чём заключается моя проблема?

— Как бы вам сказать, — протянул старший магистр без вопросительной интонации, ненадолго зажмуриваясь и поджимая губы. — Аналогия с жемчужницей перестаёт работать. Точнее, её надо изменить. Вы насколько в курсе отношений тела, души и духа?

— Настолько, насколько это доступно не получившему систематического образования Наблюдателю с левыми знаками грани прозрения выше двадцати… сильно выше. Знающему много способов, как своим преимуществом воспользоваться.

— Хороший ответ. Ну что ж, тогда вы имеете шанс проследить за, хм, интегративной механикой. По общему мнению, несколько упрощённому для простоты, душа есть мост между телом и духом. Этакий, хм, лигамент… если снова про двустворчатых моллюсков вспомнить. Но если у них перемычка меж створками раковины устроена просто, то душа — образование великой сложности. Что не удивительно ничуть, если вспомнить, что она суть многомерное образование. Общего с лигаментом ровно одно: высокая, близкая к предельной плотность. Поэтому повредить душу в обычных условиях практически невозможно, разве что только посмертные чары на это способны, причём в исполнении высших магов. Да и то есть гипотеза, довольно-таки близкая к непроверяемой, что повреждается не душа как таковая, а только её… хм, хм… проективная часть. Тот самый лигамент, прокладка меж телом и духом.

— Очень интересно, — сказал я ровным тоном.

— Если интересно — приходите на лекции по оккультивной анатомии, узнаете много нового. Так вот, о вас и о моллюсках. Когда в мантию жемчужницы попадает песчинка, получается понятно что. А вам, как уже сказано, прилетела не песчинка — скорее, распадающийся и потому ставший менее плотным кусок духа, вклинившийся между душой и собственным духом. Так аккуратно, что частью отсёк, а частью даже подменил грани лидерства и разума, не тронув остальные. Можно сказать, треть той створки раковины, что в море маны, да… причём гибрид вышел не только жизнеспособный, но и с потенциалом дальнейшего продуктивного развития, насколько я могу судить. Высшая химерология!

«И решайте сами, насколько вероятно, что подобное чудо случилось само по себе, случайно».

— Душу это не затронуло. Тело, до поры, тоже. А вот дух начал стремительно гармонизироваться. Опережающими темпами. Принятие судьбы в пять лет… ещё и аномалии при этом были какие-нибудь, а? Можете не отвечать, и так всё понятно: в литературе такие случаи описаны неоднократно, в деталях. Так вот: начаться-то гармонизация началась, но с отягчающими, хм, обстоятельствами. Они бы и в более благоприятных имели место, но в обычной деревне… кто-то скажет, что Малые Горки сожгли, чтобы создать правдоподобную предысторию вашего появления в тех краях. Подмена памяти, игры долгожителей… но я-то знаю: вы, Вейлиф, действительно родились и выросли в деревне. В бедном фоне, на пустом хлебе.

— Да?

— Только так и не иначе. Тело и дух всё помнят, причём ту память подделать невозможно. Вы были вынуждены принимать судьбу медного ряда и досрочно, но имея золотую особенность и её серебряное эхо. А золото на три полных ранга выше меди. Естественным образом оно достижимо не раньше выхода на развилку. Чудовищный дисбаланс, просто чудовищный. Но что хуже — дух ваш, по своей природе, как любой вообще дух, крайне пластичный, к этому дисбалансу привык. Для него разрыв плотности сээкатро ханэз… грубо говоря, между пассивным ядром и активными оболочками духа вплоть до ауры — стал естественным. Полагаю, вы ещё и усугубляли его своими опытами с дикой магией. Ваша гибкость ауры поистине феноменальна, ничуть не удивлюсь, если вы можете творить чары хоть… э-э… спиной. А не творить, так поддерживать точно.