Чтение онлайн

Со смесками хуже. Сильная кровь против сильной крови даёт искажённые профили. Вот и Тиэле выдалась, что называется, ни рыба, ни мясо; ни геомант, ни целитель — так, нечто посредине, не годное ни на вторые, ни даже на третьи роли в любом из Домов её родителей. Отец с матерью, опомнившиеся от гормональных штормов юности, свою дочь не бросили (такое не принято), но и едва ли всерьёз боролись за её счастье, вкладывая в неё ресурсы и знания. Мне для такого вывода даже незачем вникать в её историю: более чем достаточно видеть, что она — первогодка со ступенью за 40 и возрастом за 20, а также бегло проанализировать её эмоции.

Люди, ощущающие за спиной надёжную поддержку могучего рода, смотрят на мир иначе. Совсем.

Если бы в её развитие действительно вкладывались, она поступила бы в БИУМ, будучи моложе и слабее, примерно как перспективная молодёжь из моей собственной группы. А так — никаких кредитов, только своя борьба, свои усилия, свои заслуги…

И статус, что ближе к статусу сироты. Одиночки.

А одиночка, особенно экзотически красивая — законная добыча, как могут думать слишком многие. Или вовсе не думать, просто хотеть. Родовитым дозволено резвиться с кем и как захочется.

В случае Тиэле нашлось аж четверо юнцов, что дерзнули не просто мечтать о ней, но и предъявить свои намерения. Разумеется, каждый из них попутно отрицал права трёх остальных даже смотреть туда, куда сам был бы рад протянуть руки (и не только). На что наложились ещё и некоторые… политические сложности, назовём это так. На фоне ревности и собственничества. Именно из-за них борьба за внимание девицы быстро превратилась в лёгкую форму войнушки — а вскоре, если не принять срочных мер для разрыва спирали эскалации, могла бы закончиться совсем уж скверно.

— Ситуация мне в общих чертах ясна, — подытожил я. — Чтобы не устраивать дармовое развлечение для непричастных, предлагаю подняться вон на ту площадку и продолжить разговор там. Приватность обеспечу своими средствами.

— А с чего это мы должны тебя слушать? — вылез староста одного из кандидатов в парни Тиэле, что явился примерно посреди разбирательства и сходу показал себя той ещё занозой в мягких тканях.

— Если бы тебя интересовало разрешение конфликта, а не решение в пользу твоего подопечного, и плевать на всё остальное, ты мог бы и сам предложить то, что я. Господин староста.

Столь прямой выпад обезоружил Занозу. Чем я и воспользовался, утянув на указанную площадку всех причастных: Тиэле, четвёрку претендентов и симпатичную помощницу старосты, ответственную за Тиэле и двоих претендентов разом. Ну а Занозе не оставалось ничего иного, как последовать за нами с мрачным видом человека, ушибившего мизинчик своей гордости.

Малхет воспользовался шансом и отвалился. Мудро. Возможно, я даже не стану применять к нему построение квадратно-гнездовым образом. Надо же как-то поощрять в людях разумное поведение?

На ранее пустой площадке по моему щелчку возник круглый стол и восемь одинаковых стульев. Так как проявлять особый креатив я поленился, вся «мебель» имитировала витой воронёный — до глубокого тёмно-синего оттенка — металл. С вкраплениями изогнутых пластин там, где надо: столешнице, сиденьях и спинках стульев. Вышло строго и лаконично. Когда все расселись, с той или иной степенью недоверчивой осторожности щупая плотные иллюзии, периметр накрыла стена тихо шуршащего тумана.

— Что это?

— Я обещал обеспечить приватность. И обеспечил. К делу…

— Минуту!

— Ну что ещё? — я взглянул на Занозу без всякой приязни.

— По какому праву ты вообще тут распоряжаешься? Собрание должен вести я!

— Госпожа, — я обернулся к помощнице старосты, — есть ли у вас сомнения в моей квалификации и беспристрастности?

— Нет.

— Вы готовы делегировать мне право разрешить этот конфликт?

— Да.

— Как видишь, — взгляд на Занозу, — два из трёх в мою пользу.

— Это ничего не значит!

— Если ты готов упорствовать, я могу вызвать в качестве арбитра общих кураторов наших групп. С моей стороны это будет младший магистр школы иллюзий Гэрэт Шестой из имперского рода Арыд-Нуст. А с твоей кто выступит?

Парень отвёл взгляд:

— Не надо никого вызывать.

— Вот и славно. Итак, к делу. Историю конфликта я теперь знаю, но для его разрешения нужно по очереди расспросить всех участников. Наедине. Обеспечение дополнительной приватности я опять-таки возьму на себя. Убедительно прошу всех, не участвующих в диалоге, подождать и посидеть спокойно. Не беспокойтесь, тратить много времени я не стану.

Четвёрка юнцов не выглядела особо уверенно, однако новых возражений не последовало.

И я начал свои расспросы.

Извне это выглядело так, словно я и тот, с кем я беседую, скрывается в шуршащем белом облаке, как этаком ватном коконе. Изнутри же вид был такой, словно я и мой визави оказываемся в тёмном пространстве, где существуют и площадка, и стол со стульями, но из семерых присутствующих остаются лишь двое, освещённых столбами рассеянного света.

Ну, так оно выглядело для интервьюируемого. Себе я таких ограничений не ставил и продолжал видеть всё, как есть. Что создавало несколько мозголомный эффект, так как требовало совмещать разом три картины мира… а может, и больше.

Потому что я собирался тихонько использовать обман разума для, так скажем, повышения градуса откровенности ответов.

Я и так провозился с этой ерундой слишком долго. Надо ускорять процесс.

— Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?

— Чтобы она стала моей!

— В каком смысле твоей?

— В прямом! Как моя девушка.

— Секса хочется?

— А нас точно не услышат?

— Точно.

— Да. Хочется. Ты ж её видел?

— Разумеется. Я Наблюдатель, я… многое вижу. И у меня есть здесь, в университете, девушка, так что твоё желание я тоже… вижу.

— Ну вот. Тогда ты меня понимаешь, как мужчина мужчину. Она шикарна!

— А что ты намерен ей дать, как своей девушке?

— Да то, чего им всем надо. Удовольствие, внимание, подарки, что там ещё…

— Пока у меня нет новых вопросов. И спасибо за честность.

— Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?

— А чего можно хотеть от смеска вроде неё? Уж точно не детей!

— Значит, хочешь секса.

— Ну, я ж не импотент. Секса все хотят, особенно в моём возрасте. Только не все признаются.