Чтение онлайн

Практичность. Она самая.

— Фуфисы? — задрал левую бровь тощий и встрёпанный студент второго года в не очень хорошо отстиранном (а скорее, недавно заляпанном) сером рабочем халате в ответ на мой вопрос. — Есть, конечно, но зачем тебе? Ты ж иллюзионист, не приручитель и не менталист никаким боком!

— Мне просто посоветовали потренировать «взор души» на тварях и монстрах как более простых… мишенях. А экспериментировать на фуфисах мне не впервой, поэтому вот…

— «Взор души»? — правая бровь присоединилась к левой. — Ну, пойдём, провожу… к фуфисам.

Разумеется, проводил он меня аккурат до начальства: властной орчанки в ранге магистра, имеющей как раз какой-то ментальный класс.

Иногда дурная слава иллюзионистов меня прям подбешивает, честно. Чуть ли не каждый второй, не считая каждого первого, полагает по умолчанию, будто нам больше делать неча, кроме как замышлять или осуществлять очередной «очень смищьной, ха-ха!» розыгрыш. Причём если иллюзионист обнаруживается в месте, где его обнаружить не ожидают, это моментально даёт +100 к такой вот дежурной паранойе.

— Тренировать «взор души» на фуфисах? — орчанка брови не задирала, точнее, не так картинно. — И ведь не врёшь, что самое забавное. Пожалуй, я даже не прочь на это посмотреть. Пойдём-ка.

И мы пошли, причём встрёпанный второгодка увязался следом.

Запашок в виварии стоял тот ещё. Невзирая даже на повсеместно используемые климатические, в том числе фильтрующие воздух, чары. У артефактных фильтров — в отличие от чар индивидуальной, так сказать, выделки, допускающих более тонкую настройку на лету — есть склонность пропускать часть того, что надо фильтровать. А что до очередных образчиков продукции Пятого Дома, призванных поглощать неприятные запахи и ароматизировать атмосферу запахами приятными… скажу откровенно: фитофильтры справлялись со своей задачей не идеально. Да и маловато их росло внутри территории, в зданиях вивария.

В общем, долго терпеть я не стал и тихонько наложил те самые индивидуальные чары, аналог Головных Пузырей из поттерианы, на себя и на Тихарта. Причём сразу модернизировал, чтобы держались дольше и не требовали внимания чародея — спасибо курсу ринда, сиречь рунной идеографики. (Пока что это стало самой значительной находкой из начала обучения: рунные модификаты обычных чар, созданные по науке, а не в результате интуитивного подбора, имели когда на четверть, когда на треть, а когда и почти вдвое более высокое качество метамагических эффектов; причём именно в части длительности действия добиться удвоения оказалось проще всего).

Оправдывая своё прозвище, Зоркий быстро заметил изменение в атмосфере:

— Спасибо, Лидер.

— Не за что.

— Чего вы там бормочете? — насторожилась орчанка.

Я объяснил.

— А на меня повесить такое можешь?

— Легко.

— Ну так повесь!

— Пожалуйста.

Не скоро я перестану радоваться лёгкости создания чар, обретённой из-за Таланта Иллюзиониста, из-за эволюции первой моей классовой особенности. Даже со всеми метамагическими модификациями, усложняющими структуру Головных Пузырей, такие фильтры не превышают третьего круга — то есть мне можно творить их даже не по щелчку пальца, а вообще без каких-либо телодвижений.

А что следившая за мной орчанка посмотрела как-то странно, недовольно и недоумевающе — ну вот не плевать ли? Надоело уже шифроваться, параноить и избегать радаров.

Вообще недолго мне осталось наслаждаться лёгкостью чисто волевого каста. Научусь натягивать блокировку ауры на практически всё тело, стану ходить в такой блокировке в режиме нон-стоп — и всё, уже одним желанием за буквально доли секунды не поколдую.

Нынешние шуточки — можно сказать, лебединая песня моей беззаботной свободы. Впереди — годы, а то и десятилетия жёсткой аскезы… так почему я не могу хоть немного побыть ребёнком? Напоследок? Не мешая ни себе, ни окружающим?

Вот именно!

— Пожалуйста, фуфисы. Выбирай любого.

Знакомые монстрики сидели в тесноватых клетках целыми семьями, но на удивление смирно. Когда я сам держал их в неволе, они как только не безобразили — а тут, смотри-ка, словно накуренные до полной философичности.

— Одомашненный лабораторный подвид?

— Что, действительно имел дело с такими? Нет. Мы просто держим их под полем лёгкой депрессии. Ну а тех, у кого на грани живучести хорошие значения, отселяем и держим под усиленным полем. Заодно засранцы страшно радуются, когда их достаёшь из клетки, и не буянят, чтоб подольше побыть на свободе. Они же умные: знают, что буйных выпускают реже.

— Ага. Можно мне вон того?

— Седого?

— Да.

— Странный выбор.

— Какой есть.

Орчанка хмыкнула, но извлекла нужного фуфиса из клетки за считанные секунды. И сунула мне на руки, после чего уставилась с чисто зоологическим интересом: что дальше, мол?

А седой фуфис даже после временного освобождения не сказать чтобы воспрял. Когда родился в клетке, прожил жизнь в клетке, готовишься уже понемногу и умирать в клетке… причём всё это — под полем «лёгкой» депрессии, чтоб излишней активностью клетковладельцев не раздражать… говорите, выученной беспомощности не бывает, учёные отрицают этот концепт как антинаучный? Посмотрите в глаза седому фуфису, господа хорошие! Посмотрите и попробуйте что-нибудь сказать на эту тему.

Если дар речи сохраните.

…с Лейтой я начинал с духовного резонанса. Здесь и сейчас начал с него же. Но результат вышел заметно иной — хотя следовало ожидать…

Снова проросла сквозь оболочку моей плоти неименуемая фигура. Уроки духовной анатомии очень сильно помогли в более правильной репрезентации; но если обойтись без специальных терминов, взяв за основу всё ту же аналогию с дубом — я подрос примерно до двухсот лет. Одной рукой из почвы никакому богатырю уже не выдернуть. Всё так же дышит зоркостью на все шесть сторон голова, всё так же течёт, подобно пару из открытого сосуда Дьюара с жидким азотом, дымка маны иллюзий. Но к знакомой картине добавились сияющие силой и делящиеся ею «разгонные кольца» потоковых артефактов, слагающиеся в этакий эндоскелет, взаимно резонирующие… и здоровенный глухой стальной сапог на всю правую ногу до самого колена, напоминающий чем-то ядро с цепью, что волочится за каторжником.

…надо было раньше сообразить, что такой странный ракурс наблюдения за собственным духом может дать только восприятие через душу, без посредников…

А вот сквозь плотскую оболочку фуфиса проросла этакая чахлая былинка. Еле живая, но упрямая, тянущаяся к свету и воде скорее вопреки, чем благодаря. Впрочем, как светом, так и водой стали для этой «малой былинки» отблески маны, излучаемые «дубом». Крошечные, почти незаметные для меня потоки в восприятии чахлой души оборачивались чуть ли не сиянием Древа Эрд. И я не мог не ответить на столь явную мольбу, на такую яростную жажду с привкусом пепла. Чахлая былинка у меня на глазах, прямо во «взоре души» наливалась силой, упрямством, волей!

— … тит! Хватит уже! Ты его убиваешь!

Поздно.

Вспыхнув напоследок особенно ярко, пленница жалкой плоти, запертой в виварии БИУМ, пережгла свою базиаль и устремилась куда-то в глубины моря маны маленькой храброй звёздочкой.

Лети, душа. Быть может, в следующий раз тебе достанется воплощение получше.

Удачного перерождения!

— Ну вот, убил. Давай сюда. Что хоть ты пытался провернуть?

— Именно то, о чём и говорил. Практиковал «взор души».

— А вместо этого спалил беднягу своей маной.