Чтение онлайн

В это же время консилиум базилийский, с Гвением [76] , папой, не согласился и, тиары его лишив, другого избрал [77] . Однако послов о мире между королем польским и императором Альбрихтом, чешским и венгерским королем, консилиум все же хлопотал, ибо чтобы с наименьшими потерями могли дать спасение грекам и венграм, турками притесненными, и, когда послы с обеих сторон с поляками переговаривали, то из-за надменности немецкой не могли ничего определенного закончить, только на четыре месяца перемирие взяли. Но в то время был мир от посторонних неприятелей.

Король Владислав Ягеллович созвал сейм в Кор– чине либо в Новом Городе, над Нидой вгоду 1439, на который когда много господ польских и русских съехалось и от Зигмунта, князя литовского, послы были. Спытко из Мельштына [267v], собрав тайно войско немалое, с приятелями за деньги и из подданных холопов своих волостей, построив вооруженно у Прасков, в большой веси своей, где мне его окоп господин Чеховский, сегодняшний его фамилии потомок показывал, въехал разбоем тихо в Новый Городок и хозяйство епископа владиславского и Николая Лясоцкого, декана краковского, рано, когда все еще спали, ограбил. Это же монастырю причинил, ища там Яна Конецпольского, канцлера и Яна Олесницкого, маршала, на него имел зуб, но они по предостережению отступили. Так проказничая, из города вытянулся, и против места, где Нида в Вислу впадает, начал с войском лагерем окружаться и окапываться, где и сегодня этого знаки ясно видел. Значит, хороший вал насыпали и сделали, но прежде чем это доделал, сразу же все те, что около короля были, на войско его мощью ударили, безоружно на вооруженных, и, вступив в битву, Спытко в первой встрече, мужественно ведя себя, умер, после чего другие без вождя рассыпались.

Король холопам волости его, которые должны были по принуждению вслед за господином делать это, приказал выпустить. Их большое число после удара его войск в реке Ниде, которую за собой имели, утонуло. Для Спытка, еще двигающегося, приговор был учинен и чести он, как разоритель и нарушитель мира, лишен был. Три дня, голый и незахороненный, явно лежал, и Рабштын, замок его, король взял. Только Мельштын по просьбе его жены король позволил оставить, и что это, как сказано, от бешенства поступил, тогда на требование господ из совета король, дабы потомки его не дрались, декрет свой и отсуждение чести смягчил.

Еще в Великой Польше, в то время не меньшие распри были от Абрама Збонского, который чехов, еретиков, держал и к ним приставал. Епископ познаньский, собрав около тысячи [268] конных, на Збоншине его замок осадил и принудил силой, раз уже клятву нарушил, чтобы пять князей чехов выдал, которые явно в Познани были сожжено. Сам тоже Збонский от огорчения быстро умер. Так эти два нарушителя спокойствия народного жизнь завершили.

В этом же году на консилиум во Флоренции [78] , на котором был император, патриарх константинопольский и прелаты, старший из Греции, решили о единстве употребления церемоний в костеле римском и греческим, но это недолго продолжалось.

Там же Збигнев, епископ краковский [79] и Нидор [80] , митрополит киевский, кардиналами были сделаны.

В этом же году, когда Альбрехт, император, король венгерский и чешский, по ходу жизни умер, оставив жену беременной. Венгры, беря под внимание угрозу войны турецкой, решили взять на королевство Владислава Ягелловича, короля польского. Отправили тогда к нему послов благородных из совета коронного и от городов венгерских: Яна, епископа зыгменского [81] , Матка из Талонц [82] , далмацкого и хорватского [епископа], бана Эмерика, Марцелька, конюха двора королевского, Януша Перени [83] и Владислава из Палонча [84] . Они, приехав в Краков, сделали посольство в костел, на замке к королю Владиславу, от всех сословий желающих его на королевство венгерское, далмацкое и кравацкое (хорватское). Там господа коронные некоторые ему советовали королевства предложенного не принимать, и чтобы на своем постоянно был, считая при этом трудным нести двойное государственное правление и опасность войны турецкой вечную. Но другие, отбросив обещания турецкие и страх войны с ними, на сторону перевели для украшения и славы польской, а также для более крепкого мира от турок за чужой стеной. Так что Владислав королевство венгерское принял. [268v]

Были тоже в то время в Кракове послы от турецкого царя Амурата [85] , которые три месяца отправления ждали, ибо приехали еще при жизни Альбрехта, императора, обещая Владиславу, королю польскому, на помощь сто тысяч войска и денег, и то, что нужно для солдат, если бы начал войну (к которой все шло) с императором Альбрихтом за королевство чешское.

Так на св. Войцеха 1440выех ал Владислав из Кракова в Венгрию через Сондец с множеством людей польских в субботу св. Троицы и, переправившись через Дунай, въехал на Будзын, где венграми был принят с почестями. А в то время королева венгерская Альбрихта императора ЕлизаветаI родила сына, которому дала имя Ладислав. Tа, украв корону, сразу же приказала на день праздничный Дионисию, кардиналу, в Белогроде его короновать еще ребенком. Его она тайно послала в Ракуз и дала на содержание Фридриху, императорупослушному своему. Господа венгерские, съехавшись в Будзын, хотели короновать Владислава на королевство венгерское. Но когда короны не нашли, не хотели никуда пустить из города Ладислава де Гара, а также Дионисия, кардинала и других, что со стороны королевы приехали на лодке, дабы замок Вышегрод оставили и корону вернули, которая была поручена упомянутому Гаре.

Гара когда должен был с архиепископом присягнуть Владиславу, королю польскому, сразу же все с большим триумфом в костел его проводили. Там же его архиепископ Дионисий согласно [269] обычая венгерского на плечи свои взял и подняв назвал его королем венгерским, хорвацким и далмацким. Съехали потом в Белогрод на коронацию из Будзына. Там когда Гара покорно шел на Вышеград, не нашел ее в шкатулке, ибо она была обманом королевой украдена. Потому был Владислав коронован св. Щепаном со Схальбата короной в Белогроде на день св. Алексея, отчего были великие распри между королевой Елизаветой и Владиславом, королем венгерским.

Меховиус пишет, fоl. 309, что при его веке Литва пела песнь траурную о Зыгмунте: «Смелые князья русские убили великого князя литовского Зигмунта». В этом же году в королевстве польском и в Великом княжестве литовском и в прилегающих государствах зима страшная, и большая была и эпидемия или воздух моровой, на скот всяческий. [271] После чего дороговизна неописуемая всей еды выросла. Шляхта и холопы, ста[се] шитье, с домов и с хлевов обдирали и таким образом, как могли, рев и голод скота и птицы домашней регулярно рычащего стонущего подпирали. Сами тоже люди, из листа, из корня любого и лепешек омеловых, которые Меховиус visсum по латыни зовет, хлеб делали и это охотно и вкусно ели, которые после этого вгоду будущего подыхали ибо плохой корень, и зелье необычное к еде после этого голода и дороговизны болезни в людях неизлечимые учинили, как Гален в prinсipiis еuсhоmiсае еt сасhосhimiсае о том, что был столь велик голод в Литве и в Руси по весям и по городам, что другие, расходясь из городов и из весей, по пущам блудили, которых же зверь ел. А в замке и в городе смоленском и по улицам другим псов ели, ноги и руки гадов волочили, так что из-за великого голода человек человека есть должен был, матери тоже детей своих едали. Такое еще в наш век, как об этом ниже, случилось.

В этом же году Изидор, грек родом, по-русски Сидор, митрополит или архиепископ киевский, кардиналом новым папой Евгением был провозглашен. В легации, либо в посольстве престола апостольского папой на Русь был послан, муж постоянный и ученый. Имел буллы апостольско[gо] престола свинцовые, и императора константинопольского золотые. Через Сондец на Русь едучи, имел мессу либо литургию в костеле римским, обычаем греческим, чего ему позволено по унии римской церкви с греческой, которая недолго продолжалась, пока греки и русаки, насмехаясь, римских церемоний унию не презрели. Изидор, митрополит или архиепископ киевский и кардинал новый русский, вскоре ехал в Белую Русь и в Москву, к епископам и суфраганам своих епархий, по-русски владыкам, и о единство наставлял, и там все богатства и сокровища, которых было очень большое число, [271v] в русских епархиях собрал, а после, ограбленный и ободранный, князьями московскими был взят в плен и в тюрьму посажен. Но потом из тюрьмы удрал и здоровье свое хранил так, что унию греков с римлянами более не проповедовал.

В этом же году князь Свидригел, услышав об убийстве Зигмунта, пришел из Волохии. Еще Луцк, замок, взял без боя у Литвы когда сдались русаки. И князья, которые были Зигмунтом в тюрьмы взяты, то есть Олелько в Кернов, и жена его с двумя сыновьями, с Семеном и с Михайлом, в Утену, и князь Юрий Лингвеневич в Троки, после смерти Зигмунта из тюрьмы были выпущены. Князь Лингвеневич ехал в замок свой, Мстиславль, а князь Олелько с женой и с сыновьями в Копыл. А господа все литовские и князь Юрий Гольшанский [97] в Брест съехались, желая там ожидать Казимира, королевича польского.