Чтение онлайн

41 Златоуст к этому месту замечает: “Под плотским оружием разумеется: богатство, слава, власть, красноречие, ловкость, происки, лесть, обман”.

42 Тот же Филон в трактате “О созерцательной жизни” приводит следующий стих Гомера:

Молокоядных, и племя абийцев, мужей справедливых.

А Юстин свидетельствует о скифах: “Они не алчут стяжания золота и серебра в такой степени, как другие народы”, и немного далее: “Такое воздержание сообщило также справедливость этим людям, не алчущим чужого добра, ибо, как известно, жажда стяжания богатства встречается там, где им больше пользуются”. О скифах же имеется сходное, заслуживающее прочтения место у Григоры (кн. II). Таксила обращается к Александру со следующими словами: “Какая нам с тобой, Александр, надобность воевать и сражаться, когда ты ведь пришел сюда не за тем, чтобы отнять у нас воду или насущное пропитание, ради которых только и стоит сражаться людям, одаренным разумом?”. Сюда же относится также следующее изречение Диогена: “Не из тех, кто питается ячневой кашей, выходят воры и зачинщики войн” Порфирий в трактате “О воздержании от мяса животных” (кн. II) пишет; “То, что можно легко приготовить и стоит дешево, всегда способствует благочестию у всех людей”.

43 Может ли повредить, если мы подкрепим многими другими отличными отрывками из древних авторов и не менее выразительными выдержками весьма верное, но в то же время плохо усвоенное людьми изречение? Так, например. Афиней, философ, у Диогена Лаэртского восклицает:

Вы проливаете в бедствиях пот; без конца увлекает

В схватки и войны стремглав некая страстная сила.

Фабиан Папирий так рассуждает в “Спорных вопросах” у Сенеки-отца: “Вот выстроенные в боевом порядке войска, где нередко сограждане и паже кровные родственники готовы сразиться между собой, и холмы со всех сторон покрываются всадниками, а затем вся местность устилается искалеченными телами, множеством распростертых трупов или наполняется грабителями мертвецов. Спрашивается, какая же причина внушает человеку неистовство совершать злодеяния против человека? Ведь даже дикие звери не ведут между собою войн; но если бы даже они их вели то все равно войны не приличествовали бы людям, этому мерному и столь близкому к богам роду живых существ. К чему же столь великая ненависть влечет вас, когда вы образуете единое племя и в ваших жилах течет общая кровь; или какое безумие побуждает вac проливать взаимно кровь? Что может накликать такое бедствие на человеческий рад и его участь? Неужели столько убийств творится ради установленных кубками пиршественных столов и блеска золоченых потолков? Должно, стало быть, существовать нечто великое и прекрасное ради чего стоит предпочесть оплаченный такою ценой обильно уставленный стол и роскошное убранство - созерцанию солнечного света и сохранению невинности. Или разве необходимо порабощение всего света ради того лишь, чтобы не было ни в чем недостатка желудку и прочим плотским вожделениям? Для чего же грабятся эти богатства, как не для того, чтобы оставить их затем детям”. У Филона в толковании на десять заповедей сказано: “Жажда денег, женщин, славы или, наконец, жажда чего-либо другого, что дает удовольствие, и тому подобное разве являлись причиной только маловажных, незначительных и ничтожных зол? Не они ли разлучают кровных родственников, так как естественное доброжелательство между ними превращается в непримиримую ненависть? Разве обширные и густо населенные области вследствие раздоров не превращаются в безлюдные пустыни? Разве земли и моря не наполняются нескончаемыми бедствиями вследствие сухопутных и морских сражений? Потому, что эти войны греков и варваров или тех и других между собой, даже воспроизведенные в трагедиях, проистекали из одного общего источника - жажды богатства, славы или наслаждений”. Плиний в “Естественной истории” (кн. II, гл. III) пишет: “Мы пользуемся покоренной землей таким образом, что обладание всеми этими богатствами побуждает нас к преступлениям, убийствам и войнам; мы орошаем ее нашей кровью и покрываем своими непогребенными костями”. У Иеронима в слове “Против Иовиниана” (II) сказано: “Диоген утверждает, что тираны и разрушители городов раздувают войны международные и гражданские не просто ради средств существования, зелени и плодов, но ради изысканных плотских наслаждений и пиров”. Златоуст в слове “На послание I к коринфянам” замечает: “Ведь если бы люди взаимно любили друг друга, то никто не причинял бы обид другому, им были бы чужды убийства, сражения, воины, восстания, грабежи, сопровождаемые насилием, обманы и всевозможные бедствия”. Он же в обращении “К отцу-христианину” о богатствах пишет: “Разве не из-за них происходят восстания и войны, сражения, избиения городского населения, раны, порабощения пленения, убийства и бесчисленные житейские бедствия?”. А Клавдиан пишет:

Если б то ведомо было, мы б жизнь безмятежно вкушали,

Не трубили бы трубы, копье не пронзало бы воздух,

Ветер не бил бы в корму, стен не крушили б машины.

Агафий в первой книге “Истории” пишет: “Люди добровольно опустившиеся до крайних пределов страстей и неправды, наполняют мир войнами и потрясениями”. В заключение после многих метких изречений я приведу одно лишь место из Полибия: “Человек довольный необходимым для жизни, не нуждается в другом учителе мудрости”.

44 У того же Тертуллиана в слове “О душе” сказано: “Кто не предпочтет мирскую правду, которую не напрасно и апостол считает перепоясанной мечом, которую надлежит благоговейно соблюдать свирепствуя для блага человека?”. А в послании к проконсулу Скапуле он пишет: “Не устрашаем тебя, так как сами не имеем страха. Но я хотел бы сделать всех причастными спасению, убеждая не богоборствовать. Ты можешь и отправлять обязанности своей должности, и памятовать о человечности, ибо и такие, как вы, подвластны мечу”.

45 Различие проводимое здесь в отношении воинства, он же применяет еще к бракам, как в книге “О единобрачии”, так и в увещании “О целомудрии”.

46 Тертуллиан в слове “Об идолопоклонстве”: “В церковь не допускаются упражняющиеся в искусствах не согласных с церковным благочинием”. Августин, “О вере и занятиях”: “Блудницы и лицедеи, и всякие мастера общественного нечестия допускаются к таинствам христовым не иначе, как освободившись от него или сбросив такие оковы”.

Пример лицедея встречается у Киприана (послание LXV); примеры учителей фехтования, сводников и поставщиков жертвенных животных приводятся у Тертуллиана; пример циркового возницы - у Августина.

47 Слова Иосифа Флавия в “Иудейских древностях” (кн. XI).

48 Правило IV Карфагенского собора гласит: “Епископ да не вступает по вызову противной стороны в судебные споры о вещах преходящих”. Сюда же относится сказанное Амвросием (“Об обязанностях”, кн. II, гл. XXI) и Григорием Великим (кн. II, Ind. XI, поел. LVIII).

49 Эта книга написана, по видимому, в конце второго столетия н.э.

50 См. об этом у Ксифилина.

51 Следует добавить еще некоего воина, крещенного Корнилием, упоминание о котором имеется у Адона.

52 Жестокость этого сенатусконсульта смягчена императором Адрианом, о чем имеется свидетельство у Спартиана. В качестве примера суровости римских законов можно добавить еще запрещение рабам свидетельствовать на суде иначе, как под пыткой.

53 Зонара: “Он проявлял милосердие к тому, кто оставлял порочную жизнь, ибо во избежание заражения здорового необходимо отсечение больного и гнилого члена, но не выздоровевшего или выздоравливающего”. См. у Евсевия. О чрезвычайном милосердии, подобном милосердию Константина по отношению к христианам, можно найти у Саксонца, историка, в свидетельствах датчан о короле Гарольде.

54 Августин: “Обязанность священнослужителя составляет заступничество за виновных”. В посланиях его приводится множество примеров милосердия.

55 См. Златоуст, слово “О статуях” (XVI); правила Орлеанского собора (гл. 3); “Законы вестготов” (кн. VI, разд. V. 16; кн. IX, разд. II, гл. 3).

56 L. Nemo, C. de Episc. audientia.

57 Об этом см. у Кассиодора (XI, 40 и т. д.); также в “Декреталиях” - о церковной неприкосновенности.

58 Симеон Учитель, излагая это соборное правило, пишет: “Те, которые сначала, как видно, оказывали сопротивление насилию, но были побеждены нечестием и вновь приняли воинское звание, подлежат отлучению от причастия на десять лет”. Тот же смысл этого правила выражают Вальсамон и Зонара, а также Руфин (кн. X, гл. 6).

59 Этот грех считается самым тяжким; “величайшее преступление века” - называет его Тертуллиан в слове “Об идолопоклонстве”; “тягчайшее и крайнее преступление” - говорит Киприан в послании XII.

60 Сульпиций Север: “Понятно, что Лициний, намеревавшийся оспаривать у Константина обладание императорской властью, предписал своим воинам участвовать в жертвоприношениях; откалывавшихся же он изгонял из войска”. По этой же причине Валентиниан, ставший впоследствии императором, при Юлиане был вынужден снять воинский пояс. Близко к этому сообщение Виктора Утического о том, что при короле Гунерике многие отказались от воинского звания, которое тогда было связано с арианством.

61 Папа Лев в послании ХС к Рустику: “Ходатайствующим о прощении их недостойных поступков надлежит воздерживаться даже от многого дозволенного”. В послании епископов к королю Людовику читаем: “Каждый должен отвергнуть многое дозволенное, памятуя свое коснение во многом недозволенном”. В капитулах Карла Лысого сказано: “Пусть каждый стремится совершить тем больше добрых дел, чем большее осуждение он навлек на себя своей виной”.

62 Евсевий в “Доказательствах” (кн. I) изображает двоякую жизнь христиан: одну - совершенную; другую - низшую по сравнению с первой. Между прочим, “тех, кто праведно воюет, надлежит наставлять в том, как следует поступать”.

63 См. правило Майнцского собора у Грациана, в разделе Me Clerici vel monachi.

64 См. послание Иеронима к Непотиану.

65 В послании к пресвитерам, диаконам и простому народу фурна. Сюда относится L. Generaliter, С. de episcopis et clericls.

66 Тертуллиан, “Об идолопоклонстве”: “Как же он станет сражаться даже в мирное время?”. Он же. “Об избежании гонений”: “Для нашего мира что есть война, как не преследование?”. Киприан в послании X: “Когда сама мать наша церковь первая установила мир по милосердию божию”. Послание XXII: “Так как господь решил даровать мир самой церкви”. Послание XXXI: “О водворении, то есть об ожидании церковного мира”, “О заблуждениях”: “Ибо продолжительный мир разрушил унаследованное нами благочиние”. Сульпиций Север “По повелению Антонина Пия водворился в церквах мир”, и нескоро далее “По миновании затем 38 лет для христиан наступил мир”, а в период Константина: “С тех пор в спокойствии мы наслаждаемся миром”. И в начале “Истории”: “Происходили гонения христианского народа, а вскоре наступили мирные времена”.

Глава III

ДЕЛЕНИЕ ВОЙНЫ НА ПУБЛИЧНУЮ И ЧАСТНУЮ, ИЗЪЯСНЕНИЕ СУЩНОСТИ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ

I. Деление войны на публичную и частную.

II. Доказательство того, что не всякая частная война, даже после учреждения судов, не дозволена по естественному праву; примеры в подтверждение этого положения.

III. Не всякая частная война не дозволена даже по евангельскому праву; опровержение возражений.

IV. Деление публичной войны на более или менее торжественную.