Чтение онлайн

Пусть побеждает тот, кто не станет

На побежденных врагов простирать сурово железо,

Кто не почтет преступной службу враждебным знаменам

Своих сограждан

Здесь под именем “сограждан” следует понимать не граждан той или иной страны, но граждан общего союза всего человеческого рода.

5. В гораздо меньшей мере оправдывает избиение досада за испытанное поражение; так, мы читаем о том, как Ахилл, Эней, Александр отмщали смерть своих друзей, проливая кровь пленных и сдавшихся. Гомер, стало быть, не напрасно приводит свой стих:

В сердце своем тогда замыслил неправое дело30.

Совершивших преступления следует по справедливости щадить, когда они многочисленны

XVII. Но если преступления и таковы, что могут, казалось бы, заслуживать смерти, тем не менее долг милосердия состоит в том. чтобы несколько отступать от своего сурового права, принимая во внимание многочисленность преступников. Пример подобного милосердия нам являет сам бог, пожелавший, чтобы был предложен хананеянам и крайне нечестивым соседним с ними народам мир, которым им была дарована жизнь под условием уплаты дани. Сюда же относится следующее изречение Сенеки: “Суровость полководца распространяется на отдельных лиц. Но когда разбежится целое войско, то необходимо милосердие. Что обезоруживает гнев мудрого? Толпа виновных31” (“О гневе”, кн. II, гл. 10). И у Лукана читаем:

Сколько нещадною смертью погибло юношей, сколько

Голод сгубил иль неистовство моря, земли колебанье,

Мор от небес и земли, пораженья в военных походах, -

Не было карою то.

“Во избежание наказаний постигающих слишком многих. изобретен жребий”, - говорит Цицерон (“В защиту Клюенция”) Саллюстий обращается к Цезарю: “Никто не побуждает тебя ни к жестоким наказаниям, ни к вынесению суровых приговоров которые скорее разрушают, чем исправляют город”.

Нельзя убивать заложников, если они не совершили преступлений

XVIII. 1. Что нужно установить о заложниках согласно праву природы, об этом можно заключить из сказанного нами выше. В старину было распространено мнение, что каждый имеет право на свою жизнь в такой же мере, как и на другие вещи, приобретаемые в собственность, и что это право в силу молчаливого или явно выраженного соглашения перешло от отдельных лиц к государству. Поэтому не удивительно, если мы читаем, как невинные лично заложники подвергались смерти за преступления государства либо как бы по своему особому согласию, либо как бы по согласию государства, в которое было включено и их собственное. После того как истинная мудрость научила нас тому, что собственность на нашу жизнь принадлежит исключительно богу, никто уже не может только одним своим согласием сообщить кому-либо право на свою жизнь или на жизнь своего гражданина (Витториа, “О праве войны”, 43).

Оттого-то милостивому вождю Нарсесу казалось бесчеловечным подвергать невинных заложников смертной казни, как об этом сообщает Агафий (кн. I). О других то же сообщают прочие авторы. Так, Сципион говаривал, что он намерен свирепствовать не против неповинных заложников, но против самих бунтовщиков и что он намерен карать не безоружных, но вооруженных врагов (Ливии, кн. XXVIII)32.

2. Некоторые из числа небезызвестных новейших юристов полагают, что такого рода соглашения имеют силу, если они подкреплены нравами (Меночио, “Заключения”, вопр. VII). Я готов с этим согласиться, если только они называют нравами одну лишь безнаказанность, которая здесь часто фигурирует под таким именем. Если же они считают свободным от вины того, кто лишает жизни других в силу одного только соглашения, то я боюсь, что они ошибаются сами и вводят в заблуждение других своим опасным влиянием.

Несомненно, что когда кто-нибудь, являясь заложником, в настоящем или в прошлом находится в числе тяжелых преступников или нарушит данное им ручательство в важном деле, тогда может оказаться, что смертная казнь будет свободна от несправедливости.

3. Клелия, которая стала заложницей не по своей воле, а по повелению государства33 и затем бежала, переплыв Тибр, “не только не была наказана царем этрусков, но еще удостоилась почестей за добродетель”, по словам Тита Ливия в повествовании об этом событии (кн. II).

Необходимо воздерживаться от всякого бесполезного сражения

XIX. Сюда же следует добавить еще то, что все сражения, не служащие ни для получения должного, ни для прекращения войны, имеют целью исключительно служить честолюбию силой или. как говорят греки, являются “свидетельством силы, а не борьбы против врагов” (Арриан, кн. V), противоречат долгу христианина и самой человечности. В связи с этим правители должны решительно воспрещать подобное, так как им надлежит дать отчет за напрасно пролитую кровь тому, от чьего имени ведут войну. И потому Саллюстий восхваляет полководцев, которые одержали победы без кровопролития. И об известном своим мужеством народе каттов Тацит говорит: “Они редко совершают набеги и избегают случайных стычек“34.

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ XI

1 Смотри сказанное выше, в книге II. главе XX, II и XXVIII, а также место, только что приведенное из Августина, о милосердии христиан даже во время войн. Аристотель в “Политике” (кн. V, гл. 6) сообщает о расправах над Фивами и Гераклеей, суровостью превосходящих меру справедливости и “вызванных духом возмущений”.

И Фукидид (кн. III) говорит “о наказаниях, превышающих меру справедливости”.

Тацит (“Летопись”, кн. III) пишет: “Помпеи применял меры исправления более тяжкие, чем того заслуживали самые преступления”. Он в той же книге упрекает Августа за то, что последний при наказании за прелюбодеяния превысил границы милосердия предков и своих собственных законов. У Ювенала читаем:

Иногда же Скорбь побуждает превысить законную меру досады.

Согласно Квинтилиану. “только в тягчайших случаях убийства назначается наказание сверх человеческой меры”. Император Марк Аврелий Антонин, по сообщению Вулькация в жизнеописании Кассия, говорит; “Я напишу сенату, чтобы была смягчена тяжесть проскрипций и суровость наказания не была слишком жестокой”. Авзоний пишет:

Отмщенье, как видно, тяжелее Преступления самого.

Аммиан Марцеллин (кн XXVI) отмечает: “Против многих людей свирепствуют суровее, чем того заслуживают их заблуждения или преступления”. Сходное место имеется у Агафия (кн. III).

2 Овидий в “Тристиях” (кн. I, элегия VIII) пишет:

Есть милосердье к несчастным, к врагам снисхожденье благое.

3 И добавляет непосредственно далее: “Ибо это постановил, взвесив на весах справедливости, доброжелательный и милосердный император”. У Фукидида (кн. III) в речи Клеона сказано: “Я прощаю тем, кто изменил нам по принуждению врагов”. У Павла в “Заключениях” (V, разд. I) это называется “учетом крайней необходимости”. И, наконец, как говорит Синезий, “необходимость есть вещь могущественная и непреодолимая”. Ювенал об обитателях Калагуры пишет:

Кто ж из людей в милосердьи откажет, кто из бессмертных Помощи тем не подаст, кто терпит великие беды?

О гнете нужды и голода смотри у Кассиодора (кн. IX, гл. 13). Пертинакс высказался следующим образом о Лэте и прочих: “Они против воли повиновались Коммоду, но при первой же возможности обнаружили свои истинные чувства” Кассий Клеменс у Ксифилина в повествовании о Севере заявляет: “Я не знал ни тебя, ни Нигра, но, находясь среди сторонников его партии, я делал то, к чему вынуждала необходимость; повиновался настоящему обладателю власти, намереваясь не начинать войну против тебя, но прогнать Юлиана”. Аврелиан, вступив в Антиохию, где многие держали сторону Зиновии. издал постановление, в котором объявлял, “что все происшедшее скорее навязано людям против воли в силу необходимости, нежели совершено добровольно”. Велисарий у Прокопия (“Война с вандалами”, кн. I) говорит: “Все же африканцы, находившиеся под властью вандалов, повиновались им против воли”. У него же (“Готский поход”, кн. III) Тотила обращается к неаполитанцам, говоря, что ему известно, что они подпали под власть врага против воли. Никита Хониат - или же продолжатель написанной им истории, - рассказывая о Генрихе, брате Болдуина, пишет: “Всех обитателей 1Ч)рода он повелел умертвить, как если б то был крупный и мелкий скот, а не люди христианской веры, которые к тому же подчинились влахам не по убеждению, но повинуясь превосходству их силы, и отнюдь не добровольно”.