Чтение онлайн

2. Власть над частью моря, невидимому, приобретается тем же способом, как и власть над прочим, то есть, как мы сказали выше, через посредство лиц и территории. Она приобретается через посредство лиц, если, например, флот, то есть морское войско, находится в каком-нибудь месте моря; через посредство территории - поскольку с берега есть возможность оказывать принуждение на тех, кто находится в ближайшей части моря, в той же мере, как если бы они находились на самой земле.

О возможности в силу тех или иных причин облагать сбором мореплавателей

XIV. Тот, кто принял на себя бремя охраны судоходства и содействия ему с помощью ночных огней и знаков на мелких местах, не нарушит права естественного и права народов, если он обложит мореплавателей справедливым сбором10, каков, например, был римский сбор в Эритрее на покрытие расходов по содержанию морского флота для защиты против набегов морских разбойников (Плиний, кн. XIX, 4; Страбон, кн. XVII), а также взимавшийся византийцами на Византийском море лоцманский сбор11 и некогда взимавшийся афинянами в том же море по занятии ими Хрисополя. Об обоих последних сборах имеется упоминание у Полибия. Наконец, можно указать на сбор, по свидетельству Демосфена в речи “Против Лептина“12 некогда взимавшийся афинянами на Геллеспонте, а впоследствии римскими императорами, о чем упоминает Прокопий в своей “Тайной истории”.

О соглашениях, преграждающих каким-либо народам плавание далее известных пределов

XV. 1. Встречаются примеры союзных договоров, в которых один народ обязывается по отношению к другому народу не плавать далее определенных границ. Так, между царями, властвующими у Красного моря, и царями Египта было некогда заключено соглашение о том, чтобы египтяне не выходили в это море ни на одном военном корабле, а также более чем на одном торговом корабле (Филострат, жизнеописание Аполлония, кн. Ш. гл. XI). Так, между афинянами и персами во время Кимона13 было заключено соглашение о том, чтобы ни один вооруженный корабль мидян не плавал между Кианейокими и Хеяидонийскими островами, а после сражения при Саламине - между Кианеями и Фазелисом (Плутарх, жизнеописание Кимона; Диодор, кн. XI: Аристид, “Панафинейская речь”). Во время годового перемирия в Пелопоннесскую войну существовало соглашение о том, чтобы лакедемоняне не плавали на военных кораблях и на иных ладьях, нагруженных на сумму свыше пятисот талантов (Фукидид, кн. IV). В первом же союзном договоре, заключенном римлянами с карфагенянами14 немедленно после изгнания царей, было согласовано, что римляне и союзники римлян не будут плавать за мыс Красивы, кроме случаев сильной бури или преследования неприятелями; если же под давлением силы они приплывут туда, то должны ограничиться самым необходимым и на пятый день отплыть Полибий). А во втором договоре15 предусмотрено, что римляне не будут проникать за добычей за мыс Красивый, в Массию и Тразейю, а также не будут ездить туда торговать. В мирном договоре с иллирийцами было указано, чтобы иллирийцы нe плавали за Лесс более чем на двух, причем невооруженных, челнах (Аппиан, “Война с иллирийцами”). В мирном договоре Антиохом предусмотрено, что он может посылать свои корабли не далее мысов Каликадния и Сарпедона; исключение сделано для кораблей, везущих дань, послов и заложников (Ливии, кн. XXXVIII).

2. Однако все это не свидетельствует ни о занятии моря, ни о захвате права мореплавания. Народы, как и отдельные лица, могут принимать решения не только о праве в пределах их собственного ведения, но и о том, которое они разделяют со всеми людьми сообща, в интересах того, кому это важно. Поскольку это так, то следует повторить сказанное Ульпианом по поводу того случая, когда поместье было продано с тем условием, чтобы вопреки воле продавца не производилось ловли скумбрии; Ульпиан заявлял, что в море нельзя устанавливать сервитут, но что добросовестность в договоре настойчиво требует соблюдения условия продажи; в результате налагается обязательство на личность владельцев и на их правопреемников (L. Venditor. D. Corn. praed.).

Остается ли неизменной территория при изменении течения реки, что изъясняется с помощью различений

XVI. 1. Когда река изменяет свой курс, между соседними народами зачастую возникает спор о том, меняются ли в связи с этим и пределы властвования и отходит ли всякое приращение берега и тем, чей берег получит такое приращение. Подобные споры должны разрешаться соответственно природе и способу приобретения (Юлий Фронтин). Землемеры учат нас тому, что существует три рода земель. Во-первых - земли надельные и отведенные, которые юрист Флорентин называет размежеванными (L. in agris limltatls. D. de acq. rer. dom.), потому что вместо границ они имеют искусственно созданные межи. Во-.вторых - земли, отведенные как целое, или участки определенных размеров16, а именно - в центуриях и югерах. И, наконец, - земли с естественными границами, названные так, по словам Варрона, потому, что рубежи их удобны для отражения врагов как естественные рубежи, каковы реки и горы17. Агген Урбик последние земли называет подлежащими занятию, потому что большей частью они подвергаются захвату как свободные или по праву войны.

Когда налицо земли первых двух родов, если даже река изменит свое течение, этим самая территория ничуть не изменится: если же путем примыва что-нибудь и прибавится, то отходит под власть государства, занявшего территорию.

2. В землях, заключенных в естественные границы18, незначительное изменение курса реки меняет и границы территории; что бы река ни прибавила к противоположному берегу, все отходит под власть того, к чьему владению принадлежит приращение; ведь надо полагать, что оба народа установили свою власть над территорией так, чтобы середина реки разделяла их19 как естественная граница. Тацит сказал (“Об обычаях германцев”): “Конечно, Рейн своим руслом служит как бы Достаточной гранью“20. Диодор Сицилийский (кн. XII), излагая пограничный спор между жителями Эгесты и Селинунта, говорит: “река служила границей”. И Ксенофонт (“Анабасис”, кн. IV) называет подобную реку просто “знаком раздела”, то есть пограничной.

3. Древние сообщают, что Ахелой был рекой с меняющимся руслом, которое то делилось на рукава, то вилось в стороны изгибами (отчего он, как говорят, принимал форму то быка, то змеи): поэтому он долгое время служил причиной войны между этолиянами и акарнанянами из-за примыкающей к нему земли, пока Геркулес не покорил эту реку с помощью плотин; в награду за такое благодеяние Геркулес потребовал дочь Энея, царя этолиян, себе в жены (Страбон, кн. X).

Какие должны быть сделаны выводы, если река изменит свое русло

XVII. 1. Но это имеет место лишь постольку, поскольку река не переменит вообще своего русла. Ибо река, когда она разделяет государства, не рассматривается только как поток воды, но как поток воды, протекающий по своему руслу и заключенный в своя берега (L. Proponebatur D. de iudlclis). Оттого накопление или убывание частиц и такого рода изменение, которое всей реке оставляет ее прежний вид, позволяет видеть в ней ту же самую вещь. Если же вид всей вещи сразу же изменится, то и вещь изменится; тогда, когда исчезает река, прегражденная плотинами в верхнем течении, и появляется новый канал, сделанный руками человека, куда пускается вода; как и тогда, когда река, покинув прежнее русло21, пророет новое, - будет уже не прежняя река, но новая, возникшая на месте исчезнувшей. В этом случае в качестве границ государства останется середина прежнего русла реки. Ибо следует думать, что целью народов было установление реки естественной границей между ними. Если исчезнет река, то каждый должен удерживать то, чем раньше владел. То же правило должно соблюдаться в случае, если река меняет свое русло (L. Hoc lure. sl aquam. D. de aqua cotld. aestlva).

2 В случае же сомнения, однако, владения государств, сходящиеся к реке, надо считать разделенными естественными границами, потому что для размежевания владений соседних государств нет ничего удобнее труднопреодолеваемых рубежей. Реже встречается, что границы государств устанавливаются с помощью искусственной линии разграничения или определяются измерениями. Но такие случаи менее часты при первоначальном приобретении, чем при уступке территории другим.

О том, что иногда река целиком составляет принадлежность территории

XVIII. Хотя, как мы сказали, в сомнительных случаях юрисдикция государств, граничащих по реке, считается простирающейся до середины ее русла, тем не менее может быть так - и это мы кое-где наблюдаем, - что река в целом принадлежит одному государству, потому что государство по другую сторону возникло позднее, уже после занятия всей реки или потому что подобным образом вопрос был разрешен соглашениями сторон.

Вещи, покинутые хозяином, отходят к завладевшему ими, если народом не приобретено некоторое общее право собственности в отношении их

XIX. 1. Заслуживает еще упоминания то обстоятельство. что следует считать также первоначальным приобретение тех вещей, которые имели хозяина, но его лишились или вследствие того. что им покинуты, или же вследствие исчезновения лица, имеющего право собственности на них. Такие вещи вернулись в первоначальное состояние.

2. Но в то же время необходимо заметить следующее: иногда первоначальное приобретение народом или главой народа совершалось так, что не только власть, которая включает верховное право на вещи, о котором мы толковали в другом месте, но также и частная собственность сначала обычно добывалась народом или его главой, а затем по частям распределялась между частными лицами; таким образом, их собственность зависела от той первоначальной собственности, если не подобно праву вассалов от права сеньоров или праву арендатора от права землевладельца, то тем не менее каким-нибудь иным путем, который меньше связывал; ибо имеется много форм права над имуществом, среди которых существует, например, право управления наследством в интересах другого. Сенека пишет: “Не доказано22, что тебе не принадлежит что-либо, раз ты этого не можешь продать, использовать, испортить или улучшить. Ибо ведь твое также то, что принадлежит тебе под известным условием”. Дион Прусийский в “Речи к родосцам” говорит: “Существует несколько и даже весьма различных между собой способов, посредством которых приобретается что-нибудь в собственность; иногда вещь приобретается так, что нельзя ни продать ее, ни воспользоваться ею по произволу”. У Страбона я нахожу следующее: “был собственником без права продажи”. Пример этого у германцев приводит Тацит (“Об обычаях германцев”): “Занятие полей производилось по числу земледельцев их обществами, а затем земля делилась между ними сообразно с их достоинством”.