Чтение онлайн

12 Он же сообщает там же о том, как, получив Византию, афиняне стали господами моря. Схолиаст Ульпиан сообщает, что там уплачивалась десятина.

13 Это есть тот “почетнейший мир” у Плутарха, которым было также предусмотрено, чтобы персы отступили от моря на расстояние пробега коня, то есть на сорок стадий. О нем упоминает также Исократ в “Панафинейской речи”.

14 Сервий, “На “Энеиду” (IV), к стиху “Берега против берегов” говорит: “Потому что в договоре предусмотрено, чтобы ни римляне не приближались к берегам карфагенян, ни карфагеняне - к берегам римлян”. Сходный договор был заключен между римлянами и тарентинянами - о том, “чтобы римляне не плавали далее мыса Лациния”. В “Извлечениях о посольствах” из Аппиана имеется сообщение об этом. О потоплении пунийцами иностранных кораблей, доплывавших до Сардинии или за Геркулесовы столбы передает Страбон (кн. XVII).

15 В этом договоре было также предусмотрено, чтобы римляне не причаливали к берегам Африки и Сардинии иначе, как для снабжения продовольствием или починки кораблей. После третьей Пунической войны карфагенский сенат выслушал упреки за то, что содержал войско и флот вопреки договору; об этом свидетельствует Ливии (кн. кн. XLVIII и LIX).

Так, и египетский султан, заключив договор с греками, добился того, что ему было дозволено однажды в год посылать по два корабля через Босфор; это имеется у Григоры (кн. IV). В мирном договоре с Антиохом некогда содержалось и такое положение, чтобы он не держал более двенадцати вооруженных кораблей (Аппиан, “Сирийская война”). Вход военным кораблям в Адриатический залив был воспрещен венецианцами согласно договорам (см. Де Ту, кн. LXXX, под годом 1564).

16 Смотри пример в комментарии Сервия “На Эклоги” (IX).

17 Тацит, “Об обычаях германцев”: “От сарматов и даков они отделены взаимным страхом или горами”. Плиний (кн. XXXVI): “Мы вывезли то, что было предусмотрено в договоре о границах, которые должны разделять народы”. Здесь речь идет об Альпах.

l8 Смотри Джовани Андрее и других, приведенных у Рейнкига (кн. I. разд. V, гл. I).

19 Примером служит река Ведасо у Марианы (кн. XXXIX).

20 Спартиан, жизнеописание Адриана: “Во многих местах, где варвары отделены взаимно не реками, но искусственными границами” Реку Фазис Константин Порфирородный называет сопредельной (гл. XLV).

21 Как, например, река Вардан, упоминаемая у Анны Комнины (кн. I).

22 Это место приведено из трактата “О благодеяниях” (VII, 12); в том же сочинении (кн. VIII, гл. 12); “Известные вещи принадлежат лицам под определенным условием”.

23 Так в песне второй “Одиссеи” в конце найдешь, что имущество того, кто умрет, не оставив детей, переходит к народу; так же Евстафий толкует следующее место из “Илиады”:

Делят богатства правители града.

Ибо, по его словам, было должностное лицо, управлявшее наследствами людей, не оставивших потомства. О том, что нечто подобное было принято в Мексиканском царстве, мы узнаем из истории.

Глава IV

О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ ОСТАВЛЕНИИ И ПОСЛЕДУЮЩЕМ ЗАНЯТИИ ВЕЩЕЙ, ЧТО ОТЛИЧНО ОТ ИСТЕЧЕНИЯ ВРЕМЕНИ И ДАВНОСТИ

I. Почему истечение времени и приобретение по давности в собственном смысле не должно иметь места во взаимоотношениях различных народов или их правителей.

II. Тем не менее и между ними обыкновенно узаконяется продолжительное владение.

III. Выведение причин этого из предполагаемой человеческой воли, что основывается не только на словах.

IV. Но также на действиях.

V. И на воздержаниях от действий.

VI. Каким образом истечение времени вместе с фактом отсутствия владения и при умолчании дает основание для предположения об оставлении права.

VII. Обычно для такого предположения достаточно лишь незапамятной давности, и какова она.

VIII. Опровержение возражения, согласно которому нельзя предположить, чтобы кто-нибудь покинул свое имущество.

IX. Без такого предположения собственность по праву народов может переходить вследствие продолжающегося с незапамятных времен владения.

X. Может ли еще не рожденный ребенок быть лишен права таким образом?

XI. Могут ли права верховной власти приобретаться народом и царем в силу продолжительного владения?

XII. Обязывают ли внутригосударственные законы о давности носителя верховной власти, что изъясняется посредством различения понятий.

XIII. Могут ли быть приобретены или утрачены в силу давности права, присущие верховной власти, отделимые от нее или сообщаемые другому?

XIV. Опровержение мнения, согласно которому подданным всегда дозволено получить свободу.

XV. Изъяснение того, какие правоспособности никогда не могут быть утрачены.

Почему истечение времени и приобретение по давности в собственном смысле не должно иметь места во взаимоотношениях различных народов или их правителей

I. Здесь возникает серьезное затруднение относительно давности. Так как это право введено внутригосударственным законом (ибо время по собственной своей природе не имеет никакой действительной силы ведь ничего не производится только временем, хотя ничто не совершается иначе, как во времени), то оно как полагает Васкес (кн. II, гл. 51, 28), не может иметь значения во взаимоотношениях между двумя свободными народами или царями, или же между свободным народом и царем, а также между каким-нибудь царем и частным лицом, не состоящим в его подданстве, и между двумя подданными двух различных царей или государств1. Сказанное представляется справедливым постольку, поскольку вещи или действия не связаны законами, действующими на данной территории. Но если допустить это, то отсюда, невидимому, проистечет величайшее неудобство, так как споры о царствах и их границах никогда не прекратятся, что не только способствует возбуждению умов у множества людей и возникновению войн, но также противно общему мнению народов.

Тем не менее и между ними обыкновенно узаконяется продолжительное владение

II. Ведь в священном писании повествуется о том, что в ответ на обращенное к нему требование царя аммонитян вернуть земли, находящиеся между Арноном и Иаббаком, от покинутых арабами вплоть до Иордана, Иефта сослался на трехсотлетнее владение ими и спросил царя, почему же тот и его предки в течение столь продолжительного времени допускали это. И лакедемоняне у Исократа считали самым несомненным и общепринятым у всех народов2 положение, согласно которому государственные владения - не в меньшей мере, чем частные - с течением продолжительного времени настолько закрепляются за владельцами, что уже не могут вернуться к прежнему владельцу (Архидам), ссылкой на такое право они отвергли притязания тех, кто требовал возвращения Мессены. По-гречески это гласит следующим образом “Имущества как публичные, так и частные, по истечении продолжительного времени владения всеми считаются государственной или вотчинной собственностью”. Тот же Исократ обращается к Филиппу со следующими словами: “Так как продолжительность сообщает прочность и устойчивость владению”. Опираясь на это право, Филипп Второй говорил Т. Квинцию, что “государства, завоеванные им, он намерен освободить, те же, которые перешли к нему от его предков, находятся в его законном и наследственном владении, и он не намерен их уступить” (Ливии, кн. XXXII). Сульпиций в споре с Антиохом доказал несправедливость того, будто бы, если когда-нибудь народы Греции и Азии находились в чьем-либо подданстве, то право это по истечении нескольких столетий может привести их в состояние подчинения (Ливии, кн. XXXV). И историки3 попытки вернуть прежнее считают пустословием (Тацит, “Летопись”, VI), гнилой и устарелой болтовней (Диодор). У Цицерона во второй книге “Об обязанностях” встречается такое место: “Какая же справедливость в том, чтобы покинуть поле, которым владели многие годы или даже целые столетия!“4.

Выведение причин этого из предполагаемой человеческой воли, что основывается не только на словах

III. Что же возразить на это? Действие права, зависящее от намерения, тем не менее не может, однако же, быть следствием одного только внутреннего акта сознания, который не обнаружен какими-нибудь внешними законами; потому что сообщать праву действенность чисто внутренними актами несообразно с человеческой природой, которая не может распознавать акты воли иначе, как с помощью знаков. И по этой причине чисто внутренние акты не подчинены человеческим законам. И никакие законы не дают относительно внутренних актов души математической достоверности, но дают лишь вероятность; ибо и словами люди могут выразить нечто иное, а не то, что они хотят и мыслят на самом деле, и действиями они Могут вводить в заблуждение. Однако природа человеческого общества не допускает того, чтобы акты души, выраженные надлежащим образом, не имели никакой действительности. Оттого-то, что выражено надлежащим образом, принимается за истину против того, кто изъявит свою волю. Так, о словах вопрос решен.

Но также на действиях

IV. 1. Нечто признается действительно покинутым, когда оно выброшено, если не такова обстановка, чтобы следовало считать вещь выброшенной в силу временной причины с намерением ее возвращения (L. Qua ratione. ult. D. de acq. rer. dom. L. Qui levandae. D. ad I. Rhod.L, Falsus. Sl lactum. D. de furtis). Так, при возвращении подлинной расписки6 долг считается погашенным (L. Labeo. D. de pactis). Наследство может быть отвергнуто, полагает юрист Павел, не только в словесной форме, но также действиями или каким угодно изъявлением воли (L. Recusari. D. de acq. vel omitt hered.). Так, если собственник какой-нибудь вещи договорится заведомо с другим лицом - владельцем той же вещи как якобы с собственником ее, то надо полагать, что он сознательно отказался от своей вещи; и нет никакой причины, почему этого не могло бы быть также между королями и свободными народами.