О происхождении названия «Россия»
Шрифт:
Писал сию икону Давид старец лета 7085, июля 4 день, при великом цари Иване Васильевичи всеия Русь при митрополите Антонии росеенин Сирах.
В сборнике РНБ, Соф., № 1487 (кажется, XVII в.) на л. 121—167 помещена служба святому Антонию Сийскому со следующим любопытным началом:
Списано бысть сие многогрешным Иоанном росианом, родом от племени Варяжьска, колена Августова, кесаря Римскаго.
В XVII в., по данным Словаря русского языка XI—XVII вв., зафиксировано два случая употребления слова «росиянин» — под 1645 и 1697 годами{211}. Но составители не заметили примеры употребления слова росияне в 1615 году — в Первоначальной редакции Сказания Авраамия Палицына (о чем подробнее см. ниже).
Зато в XVIII в. слова «россиянин», «россияне» (уже с двумя «с») получают широкое распространение. Прочтем, к примеру описание сражения в «Книге Марсовой» издания 1713 г.:
В то время у Россиян с Шведами изрядное между собою было обходителство;
Неприятель зело десператно Россиян атаковал …а потом с багинетами пошли на Россиян. Россияне, видя то их намерение, принуждены то ж сами чинить, но Россияном помогло… и тако с помощию Божиею Россияне викторию одержали{212}.
В Каталоге Российских архиереев по списку ГИМ, Син., № 123 (начала XVIII в., но с продолжением) мы встречаем упоминания: митрополит Михаил был прислан «крещения ради россиан» (л. 1), митрополит Кирилл (середины XIII в.) назван «руссианином» (л. 13 об.), святой митрополит Алексей — «россиянин» (л. 15 об.), на л. 20 об. упоминаются просто «россияне», митрополит Иларион на л. 58 об. назван «русенином», а на л. 78 об. — «русянином».
В произведении П. П. Шафирова «Разсуждение, какие законные причины его величество Петр Великий, император и самодержец Всероссийский …к начатию войны против Каро-ла 12 Шведского 1700 году имел», изданном в 1722 г. (любопытно, что в экземпляре РГБ, Кл 2/165 на с. 1—37 имелось еще посвящение царевичу Петру Петровичу), «Россияне» встречаются несколько раз:
так и из других Россиян (с. 13);
Россианом же немалую печаль (с. 125);
пришли Россиане на место их обозу (с. 202);
Шведы давно имели намерение к войне против Россиян (с. 225).
В 1725 г. на похоронах Петра I к «россиянам» со знаменитой речью обратился Феофан Прокопович:
Что се есть? До чего мы дожили, о Россиане? Что видим? Что делаем? Петра Великаго погребаем! Не мечтание ли се? Не сонное ли нам привидение?.. Не веема же, Россиане, изнемогаим от печали и жалости{213}.
В Истории Российской В. Н. Татищева «Россы» и «Россияне» столь популярны, что начинают действовать и в доисторические времена: при описании сбора полюдья перечисляются друговиты, кривичи, сербы и «прочие словяне, которые данники россияном»{214}.
В поэзии употребление слов «Россы» и «Россияне» считалось признаком высокого стиля. Читаем, например, у Г. Р. Державина:
О кровь славян! Сын предков славных! Несокрушаемый колосс! Кому в величестве нет равных, Возросший на полсвете Росс!{215},а также многочисленные упоминания «Россиян»: «Душой великих Россиян», «Иль храбрых Россиян делами», «Славься Россиянкой быть!» и др.{216} И это понятно:
О Державине можно сказать, что он — певец величия. Все у него величаво: величав образ Екатерины, величава Россия, созерцающая себя в осьми морях своих; его полководцы — орлы, — словом, все у него величаво (Н. В. Гоголь){217}.
Юный Пушкин находится под несомненным влиянием Державина. Для него «Рос — питомец славы», наши воины — «Росски исполины», врага «гонит Россов меч»; упоминаются и «Россияне»:
О громкий век военных споров, Свидетель славы Россиян!{218}Но для творчества Пушкина зрелого периода употребление слов «Россы», «Россияне» совсем не характерно (например, после 1819 г. «Россияне» упомянуты только три раза).
При возрастании в первой трети XIX столетия интереса к отечественной истории из глубин народной памяти всплыли такие извечные понятия, как Русь, Русская земля.
Для Н. В. Гоголя существует только одна страна: Русь («Какой оригинальный сюжет… Вся Русь явится в нем»). В отличие от Феофана Прокоповича, писатель обращается с вопросом не к «Россиянам», а к необгонимой тройке — вдохновенной Богом Руси:
Куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства{219}.
А. Н. Некрасов только однажды обмолвился: «Я истинный Росс!», но в остальном больше занимался исследованием «Кому живется весело, вольготно на Руси» (на Руси, а не в России).
В конце XIX в. словарь Брокгауза и Ефрона внушал, что отживающее имя «Россияне» — образование искусственное и высокопарное.
Но в конце XX в., когда слово «Россия» было усвоено в качестве названия государства, имя «Россияне» было вновь воскрешено, хотя теперь (по социологическим опросам) в понятия «Россияне» и «Русские» вкладывается несколько иной смысл (сопряженный с социальными, этническими и гражданскими категориями).
Между словами российский и русский, — пишет академик О. Н. Трубачев, — отсутствует отношение взаимозаменяемости; русский этнично, а российский благодаря своей прямой зависимости от Россия имеет сейчас свой, только ему присущий, административно-территориальный статус. В отличие от русского, российский и россиянин, к тому же, шире (может включать и нерусского россиянина), семантически расплывчатее (возможно, этим и привлекает мозги, работающие на европейскую интеграцию?)» (Трубачев О. Н. В поисках единства. Взгляд филолога на проблему истоков Руси. М., 1997. С. 277).