Чтение онлайн

Не исключая экономико-криминальную версию войны, есть основания считать, что чеченская операция понадобилась и для того, чтобы дискредитировать российскую армию. Не могу не согласиться в этом с Гавриилом Поповым, изложившим свою позицию в статье «События в Чечне показывают, кому и зачем нужна дискредитация армии» [238] . Даже сугубо гражданскому человеку ясно, что начало военной операции, как нарочно, было спланировано по логике «чем хуже, тем лучше». Возникает масса вопросов. Почему в бой против опытных чеченских бойцов были брошены необученные юнцы? Почему были задействованы армейские подразделения, что означает ни больше, ни меньше, как нарушение Конституции? Почему всячески затягивался ввод специальных, профессионально подготовленных частей МВД и ФСБ?

Вопросы можно множить и множить. Но даже беглый анализ действий командиров федеральных войск однозначно приводил к выводу: первая Чеченская война была организована так, чтобы показать общественному мнению беспомощность и непрофессионализм армии, которую надо подвергнуть чистке, реформированию. Почему? Да потому, что под предлогом реформирования армии из ее рядов можно (или нужно?!) было «вычистить» всех, чей авторитет и масштаб личности мог оказаться помехой в следующей избирательной кампании.

Вторая война также началась накануне выборов в Государственную Думу. Может быть, это случайность, а может быть попытка тогдашней власти доказать свою состоятельность.

Первый человек из кремлевских кабинетов, который фактически стал останавливать первую войну — это Секретарь Совета Безопасности России Александр Лебедь.

И если до того как ему было поручено заниматься Чечней, все средства массовой информации наперебой пели генералу хвалебные оды, порой заслуженно, но чаще авансом, то после того как он предпринял радикальные шаги по воцарению мира на вайнахской земле, со страниц газет, из радио-, телеэфира на Лебедя повеял леденящий холодок. Вначале это было легкое дуновение, превратившееся позже в ураган. Все те же самые средства массовой информации все громче и наглее нагнетали версию превышения генералом полномочий, подвергали обструкции каждое сказанное им слово и подписанные документы.

Дальше больше. Вот уже в этот хор прессы влились басовые голоса государственных мужей, лидеров общественно-политических движений, которые «ничтоже сумняшеся» принялись обвинять Лебедя в предательстве интересов России и армии. Ряд вчерашних кандидатов в президенты России, учитывая серьезность заболевания Ельцина, обоснованно полагали, что решительные действия генерала по урегулированию чеченского кризиса приносят ему слишком высокие политические дивиденды. Словно сговорившись, российские политики подвергли сомнению полномочия Секретаря Совета Безопасности РФ и законность подписанных им соглашений.

Однозначно можно было сделать вывод о том, что Лебедь стал тогда крайне неудобен «ястребам» и крупным мафиози. Он превратился в нежелательного соперника для претендентов на высшую власть в стране на последующих выборах и таковым оставался до момента избрания на последнюю должность губернатора Красноярского края.

В созидательном, жизнеутверждающем смысле, в войне выигравших не бывает. Ибо любая война несет неизбежные потери людей, кровь, страдания, искалеченную психику. Всего этого не могут избежать даже победители.

Безжалостный итог войны — статистика убитых. Генерал А. Лебедь заявил, что в первой Чеченской войне погибло свыше 80 тыс. человек. Правда, не уточнил — кто входит в это число — только военнослужащие или же и мирное население. Думаю, что названная генералом статистика касалась только военнослужащих. Каждому военному человеку известно, что потери наступающих перед обороняющимися исчисляются с учетом коэффициента: один убитый на двенадцать раненых, мы же и эту цифру уменьшим вдвое. В таком случае убитых и раненых в этой войне должно быть не менее полумиллиона человек. Вряд ли местные жители входят в число 80 тыс., так как кладбища в чеченских городах и селах давно вытеснили жилой сектор. Похороны с 1994 г. превратились в ежедневное занятие в любом вайнахском селении.

Штаб федеральных войск в марте 1996 г. обнародовал данные, согласно которым в чеченском театре военных действий убито было 15 тыс. дудаевцев. А если применить коэффициент, то эту цифру дополняет 90 тыс. раненых. Меня как офицера, для которого честь превыше всего, мучает вопрос, как же поворачивался язык у Пуликовского, Шаманова, Тихомирова и других командиров утверждать, что они воевали с бандформированиями. Что же это за банды такие, число которых равновелико народу? Выходит, генералы не отличали бандитов от мирного населения — вайнахского народа. А некоторые из них так и проговаривались, называя целый народ «бандитами и преступниками».

Бандиты по Уголовному кодексу это те, кто врывается в чужие дома, грабит, истязает и убивает людей. Однако на языке все тех же генералов эти преступные действия против мирного населения называются «зачисткой». А как следует называть тех, кто отправляет себе домой контейнеры с награбленным в Чечне? На профессиональном языке те, кто присваивает добычу в разбойном промысле называются руководителями бандформирований, мародерами.

Возвращаясь вновь и вновь к итогам кровавых событий первой чеченской бойни, которые предстают перед мысленным взором в виде ежесекундно прирастающей горы черепов с картины Верещагина, всякий раз задаешься вопросом «Кто выиграл от этой войны?». И с чувством горькой обиды понимаешь, что в профиците оказались международные террористические организации, их наемники и политические марионетки. Проиграл чеченский народ, проиграла Россия.

Размышляя о последствиях первой войны, нельзя не затронуть тему, которая осталась незамеченной аналитиками и журналистами, писавшими и снимавшими события чеченских войн. Речь идет о роли чеченских женщин в ходе военных действий. Не будь их самоотверженного подвижнического труда — Республика оказалась бы в голодной блокаде. Стойко перенося все издевательства и тяготы, они доставляли в Республику медикаменты, продовольствие, одежду, все необходимое для выживания. Они выполняли своеобразную функцию гуманитарной помощи, которой должны были бы заниматься правительственные органы.

И слава богу, что у многих солдат и сотрудников милиции, как правило, хватало разума, понимания и сострадания, чтобы пропускать тогда через блок-посты и не унижать во время поездок в поездах, автобусах и самолетах чеченских женщин.

Еще одно следствие той кровавой бойни, которое до сих пор не дает мне покоя — это судьба вайнахской молодежи и подростков, по которым война прокатилась своим безжалостным колесом. Покинув школьные классы, они преждевременно прошли суровую школу жизни с оружием в руках.

Специалисты утверждают, что на восстановление психики травмированного войной человека требуется не менее полувека. Тогда еще был актуален вопрос о том, сумеет ли государство и новое руководство Республики помочь юношам адаптироваться к мирным условиям? Или же привыкшие решать проблемы силой оружия, молодые люди пополнят ряды рекрутов мафии?

Все, что произошло на родной вайнахской земле, до боли в сердце напоминает сценарий, по которому раскручивалась спираль событий в революционной России в 1917 г. В. И. Ленин со своими единомышленниками, как с людьми умными и талантливыми, так и с авантюристами и уголовниками, пришел к власти на основе знаний потребностей общества и с учетом психологического настроя народа. В боевых же действиях «тончайший слой идеологов революции» опирался на «красных» командиров, многие из которых в недавнем прошлом были бандитами, конокрадами, грабителями банков и другими криминальными элементами.