Чтение онлайн

В этой связи решаемся привести еще один пример несколько необычного рода.

Вероятно, многие медики, которым приходилось читать увлекательные рассказы Конан-Дойля о приключениях Шерлока Холмса, обращали внимание на то, что методы расследования преступлений, применявшиеся этим легендарным детективом-любителем, носили определенно врачебный характер. Приписываемым Конан-Дойлем своему герою качествам — исключительной наблюдательности, умению находить, запоминать, правильно оценивать и сопоставлять мельчайшие факты и события и делать из всего этого строго логические выводы — мог бы позавидовать любой врач.

Не так давно стало известно и нашей читающей публике, что прототипом Шерлока Холмса является действительно врач — главный хирург королевской лечебницы в г. Эдинбурге Джозеф Белл, у которого Конан-Дойль, будучи студентом, состоял кем-то вроде секретаря.

Белл учил студентов не только искусству врачевания, но и наблюдательности. Большинство людей, внушал он своим слушателям, смотрит, но не наблюдает. А ведь стоит только хорошенько вглядеться, и по лицу человека можно узнать его национальность, по рукам — профессию, а все остальное — по походке, манерам илиг скажем, по висящим на костюме ниткам. Внимательный врач, уверял он, может почти безошибочно предсказать, на что через минуту будет жаловаться словоохотливая пациентка.

Во время приема больных в клинике Белл иллюстрировал студентам примеры наблюдательности. Он ставил диагнозы раньше, чем больные начинали рассказывать о своих болезнях. По едва заметным приметам он определял профессию человека и пр.

Мы, конечно, далеки от того, чтобы советовать молодым врачам подражать Беллу. Для этого нужно обладать такой исключительной наблюдательностью, какой был одарен Белл, приобрести его знания, умение видеть, анализировать и делать правильные выводы, как он. Но стремление в меру своих способностей и сил выработать такие качества следует всячески приветствовать.

Можно отметить, что по мере «вживания» врача в свою профессию его наблюдательность начинает приобретать до известной степени избирательный характера Мысли и ассоциации, связанные с такого рода наблюдениями, возникают совершенно неожиданно, как бы подсознательно. Проходя по улице, вы пристально взглянули на идущую навстречу красивую девушку. Но что там у нее на шее? Да это зоб!.. Или в театре вы сидите позади какого-то солидного мужчины и замечаете на голове его шишку. А это ведь атерома! И почему он ее не удалит?.. Иногда такие внезапные мысли даже раздражают. Но ничего не поделаешь!

Профессор Ф. Г. Яновский на лекциях всегда напоминал студентам: «Не женитесь на девушках, которые постоянно закрывают шею: обычно таким образом они стараются скрыть следы туберкулезного поражения шейных желез — несчастье это может постигнуть и ваших детей!». Профессор В. К. Высокович часто шутил: «Вы нередко огорчаетесь, что не пользуетесь успехом у женщин. А ведь причина очень простая — плохо следите за зубами и у вас дурно пахнет изо рта».

За последние годы в связи с бурным развитием медицинской техники, внедрением в клинический обиход кибернетики, попытками механизации процесса диагностики в странах буржуазного Запада наблюдается своего рода отрыв врачей от больных, пренебрежение к традиционным методам непосредственного изучения больного человека. Как отмечает в своей книге А. С. Залманов, «изучаются документы, справки, но не осматривается больной...».*

*(А. С. 3алманов. Тайная мудрость человеческого организма. М.—Л., «Наука», 1966.)

Такие явления, к сожалению, нередко имеют место и в наших лечебных учреждениях. Врач, вызвав очередного больного и порой даже не взглянув на него, прежде всего погружается в изучение всякого рода лабораторных данных, рентгенологических заключений, отзывов специалистов, совершенно не обращая внимания на самого больного, выражение его лица, манеру держаться, особенности речи.

Подобная практика явно порочна. Для советского врача никакие технические и методологические достижения медицины не должны заслонять главного в больном: живого человека с его индивидуальными физическими и духовными свойствами. И, самым широким образом используя все новейшие методы лабораторной и клинической диагностики, врач обязан входить в непосредственный контакт с больным, научиться пытливым взором смотреть на него, замечать и выявлять такие изменения в его состоянии, которые подчас недоступны самым утонченным и совершенным методам объективного исследования. Наблюдение — процесс творческий. Естественно, что творчески наблюдать аппараты не могут, но зато они прекрасно регистрируют, точно выполняют запрограммированную исследователем работу и таким образом помогают врачу наблюдать. В этом их величайшая ценность.

На протяжении многих столетий врачи при обследовании пациентов пользовались почти исключительно теми возможностями, которые дарованы нам самой природой: зрением, слухом, осязанием, обонянием и вкусом. И получали весьма положительные результаты. Внимательно осматривая больных, они умели видеть многое из того, что мы теперь совсем не замечаем. Осторожно ощупывая поврежденную конечность, они ухитрялись определять место и характер перелома с поразительной точностью.

Все это свидетельствует о том, что непосредственное наблюдение всегда являлось и должно являться впредь ценнейшим методом в медицине. Преуменьшать его значение или даже совсем его отрицать, как это делают некоторые восторженные поклонники «механизации» врачебной работы, нет никаких оснований. Развитию, совершенствованию наблюдательности должно быть отведено достойное место в системе самовоспитания будущего врача.

Наша молодежь, решая посвятить свою жизнь врачебной деятельности, руководствуется в первую очередь благородным чувством гуманизма и идеальным представлением о медицине как специальности, открывающей максимальные возможности оказывать действенную помощь людям.

Такие чувства и представления, как и любые эмоции, в отдельных случаях бывают недостаточно устойчивыми. А врачебная профессия прохладного отношения не терпит. Только тому дает она полное удовлетворение, кто по-настоящему любит ее. Конечно, «выработать любовь к делу, к избранной специальности почти невозможно, как нельзя насильно полюбить человека»*. Но бережно сохранить первые порывы этого прекрасного чувства, с неудержимой силой привлекающего молодежь в мединституты, развивать, углублять и стабилизировать их можно и должно. В этом одна из существенных задач самовоспитания врача.

*(С. С. Юдин. Размышления хирурга. М., «Медицина», 1968, с. 65.)

Говоря о любви врача к избранной им специальности, нельзя не отметить, что любовь эта трудная. Не так много на ее пути душистых роз. Много там шипов и остро ранящих терний. К этой мысли нужно себя приучать.

Представителю любой профессии приятно, когда его работа оказывается полезной обществу, встречает одобрение, нравится людям. Токаря радуют прекрасно сработанные им детали, строителя — отлично построенный при его участии дом, скульптора — изваянная им статуя.

Каждый из них с удовлетворением принимает выражения признательности, заслуженные отличия. И при этом обычно не вспоминает о том, что при изготовлении деталей, например, кое-что пошло в брак или что при постройке дома были и вынужденные переделки.

Не то у врача. Общеизвестно, что в наших советских условиях, как нигде, высоко оценивается труд медицинских работников. Конечно, каждого врача глубоко трогают всякого рода проявления высокой оценки его деятельности— благодарности, сердечные приветствия. Но, с удовлетворением принимая все это, мыслящий врач думает не только об успехах в своей работе, но и о том, какой ценой такие успехи достигнуты. И здесь вспоминаются и неудачи, и ошибки, о которых не забудешь, так как они касаются живых людей; и не совсем оправданные решения — а врачу принимать их приходится срочно: ведь промедление нередко бывает «смерти подобно». В свете этих воспоминаний все похвалы кажутся чрезмерными, благодарности неоправданными. И тогда приходит в голову любимое изречение известного харьковского хирурга" профессора В. Ф. Грубе, которое он любил повторять на лекциях: «Не радуйтесь, когда вас хвалят, и не печальтесь, когда ругают, ибо в жизни вас будут незаслуженно хвалить и незаслуженно ругать...»

Казалось бы, такого рода рассуждения должны отбить всякую охоту заниматься медициной. Но нет, на врача по призванию они действуют, как те горькие капли, которые мы прописываем для возбуждения аппетита. Они только усиливают необходимое каждому врачу чувство постоянной неудовлетворенности, заставляют еще настойчивее работать над собой, совершенствовать свое мастерство, быть в постоянном поиске, с удвоенной энергией продолжать борьбу за здоровье людей.

В публикуемых в общей печати материалах нередко проскальзывает тенденция придавать деятельности врача черты своеобразного героизма, сенсационности. Это абсолютно неоправданно. Врачебную работу характеризуют простота, скромность, отсутствие шумихи. Если в ней и есть элементы героизма, то это героизм повседневный, обыденный, полностью лишенный внешних атрибутов. И оценки врачом своих действий в таких условиях бывают отличны от общепринятых, до известной степени субъективны. Ведь нередко самое высокое удовлетворение за все труды, тревоги и волнения, пережитые у постели тяжелобольного, дает врачу одно только сознание,что усилия его не были напрасными. «Разве Вам не приходилось видеть улыбку у тяжелобольного? За эту улыбку можно многое простить, со многим примириться в нашей тяжелой профессии».*