Чтение онлайн

* (Из ответной речи на праздновании 40-летия врачебной деятельности выдающегося московского терапевта Ф. А. Гетье, лечившего В. И. Ленина и членов его семьи. (А. Н. Шабанов. 50 лет московской городской клинической больницы имени С. П. Боткина — «Клиническая медицина», 1961, № 4).)

Здесь уместно напомнить эпизод из жизни известного уральского медика Петра Васильевича Рудановского ( 1829—1888).

Этот замечательный врач почти тридцать лет возглавлял медицинскую часть заводов Тагильского округа, принадлежавших знаменитым богачам-промышленникам Демидовым. Владельцы заводов получали в результате жестокой эксплуатации рабочих громадные прибыли. Однако труд служащих, в том числе и врача, оплачивался весьма скудно, так что Петр Васильевич жил очень скромно.

И вот однажды население заводов обратилось к администрации с ходатайством об увеличении жалованья своему любимому доктору. В случае отказа рабочие предлагали, чтобы дополнительное вознаграждение врачу выдавалось за счет вычетов из их заработка.

П. В. Рудановский был глубоко тронут таким вниманием рабочих. Он говорил: «Вот награда, которой я горжусь, это самая лучшая награда в моей жизни».*

*(В. Т. Селезнева. Очерки по истории здравоохранения на дореволюционном Урале. Пермь, Кн. изд-во, 1955.)

Заводоуправлением ходатайство, конечно, не было удовлетворено. После смерти П. В. Рудановского семья его осталась без всяких средств к существованию, а вдове даже было отказано в пенсии, что вызвало возмущение передовой общественности того времени и нашло отражение в повременной печати.

П. В. Рудановский был далеко не заурядным деятелем. Прекрасный терапевт, окулист, хирург, он пользовался большой популярностью у народа: больные ехали к нему за помощью не только с Урала, но и из разных мест Сибири. Лечебная работа в нижнетагильском госпитале была поставлена им на высоком уровне. Не ограничиваясь больничной работой, П. В. Рудановский развил широкую санитарно-профилактическую деятельность. Были созданы прекрасный музей, обширная библиотека. По его инициативе во время холерной эпидемии организована временная санитарная комиссия, превратившаяся позже в постоянный санитарный комитет Верхотурского уезда. В 1871 году под его руководством создана трехгодичная фельдшерская школа, просуществовавшая до смерти своего учредителя в 1888 году и подготовившая за это время много квалифицированных медработников среднего звена.

П. В. Рудановский всю свою жизнь проявлял живой интерес к научной работе, за выдающиеся успехи в которой был удостоен степени доктора медицинских наук без защиты диссертации. Им опубликован ряд работ, посвященных вопросам эпидемиологии, травматологии и т. д. Особенно много внимания уделял он изучению-гистологии и анатомии нервной системы. Впервые в мире он предложил методику замораживания гистологических препаратов. Вопросу о строении нервной системы посвящены наиболее значительные научные работы П. В. Рудановского, в том числе изданный им в Париже прекрасный атлас строения нервной системы человека и некоторых высших животных. Уже на смертном ложе он сокрушался, что не успел закончить свои анатомо-гистологические исследования.

Практическое врачевание, особенно в некоторых своих разделах (хирургия, акушерство, неотложная терапия), помимо других качеств, нередко требует от врача еще и особой выдержки, самообладания, если так можно выразиться — профессионального мужества. Именно мужества, а не смелости, о которой иногда говорят в хвалебном тоне: «О, это смелый хирург». Для более ясного понимания особенностей этих двух различных понятий уместно будет привести мнение профессора М. М. Дитерихса:

«Хирург должен быть не смелым, а непугающимся, мужественным — вот то качество, которое гарантирует больному благоприятный выход из опасного положения и позволяет оператору быть достойным представителем большой хирургии, где опасности на каждом шагу, а каждое неудачное движение ножом или недочет в работе инструмента, без спокойного мужества может принести непоправимые беды.

Да, мужество и умение внушить его своим помощникам и сотрудникам составляют заветные и необходимые черты души хирурга. Стоит ему потерять их — и он должен отказаться от оперативной деятельности, ему уже не удастся благополучно проходить по перекинутому над пропастью опасностей канату».*

*(M. М. Дитерихс. Душа хирурга (Из записок старого врача). Л., «Практическая медицина», 1925, с. 36—38.)

Что касается врачебной «смелости», т. е. импульсивного проявления чрезмерной активности, далеко не всегда обоснованной и соразмерной знаниям; опыту и техническим возможностям исполнителя, то отношение к ней должно быть только отрицательным. Еще на Первой Всероссийской научной конференции хирургов в 1934 году доктор К В. Волков (Ядрин) по этому поводу говорил: «Не только образовывая хирургов, но и воспитывая их, надо внушать спасительный страх перед операцией, так: как часто встречаются молодые врачи, которым «все нипочем»; должно воспитывать чувство туманности, потому что зачастую бывает стремление «использовать материал».

Врачебное мужество допустимо проявлять только во всеоружии знания. Идти на риск имеет право только тот, кто достаточно подготовлен ко всем могущим встретиться случайностям. Только тогда может быть оправдано и еще одно драгоценное качество врача — решительность.

Интересный пример решительности, проявленный еще в молодые годы известным московским хирургом В. Н. Розановым, описан его учеником профессором; А. Д. Очкиным:

«Владимир Николаевич дежурит в больнице. Возвращаясь с обхода отделения в приемный покой, он видит лежащего на ступеньках приемного покоя человека, синего, задыхающегося от острого сужения гортани. Тут же, на лестнице, простым перочинным ножом он делает без промедления больному трахеотомию и спасает ему жизнь. «Благодарный пациент», по профессии певчий церковного хора, подает на него в мировой суд иск за увечье, лишившее его возможности продолжать свою профессию. В иске, естественно, отказано» 11.

*(«Советская клиника», 1934, № 5, 6, с. 791.)

Мужество и решительность нужны врачу не только в лечебной деятельности. Они необходимы также и в его научной работе (конечно, с теми оговорками, которые сделаны нами выше). Очень хорошо говорил об этом знаменитый французский физиолог, основоположник учения об анафилаксии Шарль Рише (1850—1935): «Будьте дерзки в своих идеях, будьте смелы в своих гипотезах, но точны в своих наблюдениях и осторожны в своих выводах».

Что можно сказать об оптимизме как о неотъемлемом качестве человека, который стремится быть настоящим советским вpачом?

Практическая деятельность врача тяжела. Ему приходится переживать немало горьких минут, видеть людские страдания, слезы, муки безнадежных больных, которых он не может спасти. И если что поддерживает его в эти минуты, так это вера в великую силу науки, представителем которой он является. Головокружительные достижения медицины, свидетелями которых мы являемся, и широкие возможности их использования в условиях советского строя, неопровержимо подтверждают наше внутреннее убеждение в том, что «наука может и должна в будущем даровать людям счастливое существование...» (И. И. Мечников). Это убеждение и должно служить основой врачебного оптимизма.

Весьма поучительную медицинскую притчу по поводу врачебного оптимизма можно было слышать на лекциях профессора В. Н. Шамова. ...Две лягушки случайно попали в кувшин с молоком. Долго пытались они выбраться на волю, но безуспешно. Одна совсем ослабела, отчаялась в спасении, опустилась на дно кувшина и погибла. Но другая не сдавалась. Усердно работая лапками, она дождалась момента, когда в молоке образовался комок масла; взобравшись на него, лягушка получила точку опоры, выпрыгнула из кувшина и спаслась!

Смысл этой притчи ясен: врачу никогда не следует отчаиваться, он всегда должен надеяться на лучшее и уметь отыскать выход из самого трудного положения.

Деятельность врача — это борьба. Борьба со смертью, людскими страданиями. Борьба за жизнь, здоровье и благополучие человека, творца новой, счастливой жизни. И для того, чтобы борьба эта была успешной, нужно научиться любить эту жизнь во всех ее проявлениях, научиться действенно любить и людей, во имя счастья и благополучия которых трудишься.