Чтение онлайн

— Ответ на твой вопрос: откажись от себя. — Прозвучало в моей голове.

Я ничего не поняла из ответа, решила обдумать позже и ещё раз поклонилась.

И уже на выходе из храма, думая уже совсем не о божественном — о совместной ночёвке с элронцем, ибо мы заселились по традиции в одну комнату, как муж и жена, хоть уже и не с внешностью супругов Лурье, я услышала:

— Дам тебе шанс. Интересно… Будет интерессссно…

Служитель, кстати, проводил нас с куда большей приязнью, и даже, пожалуй, с почтительностью. Насколько я смогла заметить, Шеррайг тоже задал какой-то вопрос. А на алтарь пролил свою кровь.

Я лежала на кровати и молча наблюдала, как Шеррайг устраивается спать в кресле. Он взял одну из двух подушек, покрывало, пододвинул под ноги стул.

Вообще, прогулка до храма значительно поспособствовала трезвости, но остатков глинтвейна хватило, чтобы озвучить вопрос:

— Боишься домогательств?

Уже устроившийся в кресле и приглушивший светильник Шеррайг ответил серьёзно, с почти незаметной смешинкой:

— Боюсь. Пьяные женщины — непредсказуемы.

— Что??? — Опешила действительно не очень трезвая женщина в моём лице.

Но элронец, кажется, уже спал. Или умело притворялся. И, немного повозившись, и пообещав себе дать нахалу утром подушкой по голове, я тоже заснула.

Мне приснилась женщина с лицом вне возраста, левой рукой она скручивала на веретено бесчисленное количество нитей, а в правой держала ножницы, и ловко ими подрезала некоторые нити, из накручиваемых на веретено. Мне даже неудобно стало перед Ликом за шутки своего подсознания — с ножницами-то.

— Интересно. — Сказала женщина. — Будет интересно. — Повторила она, отрезая очередные нити.

Подняла глаза, я вздрогнула — глаза были те самые, что и у статуи, и повторила, сказанное в Храме: «Откажись от себя».

А потом мне опять снился проклятый лес — я убегала от зоны изменений и судорожно размышляла, не значит ли «откажись от себя», что мне надо сдаться на милость леса и стать лужайкой. Или тигрёнком. Как повезёт.

На следующее утро, мы отправились на запад — к месту, где Мэрроя видели последний раз. Необходимость побывать во всех местах преступлений уже отпала — как действуют духи мы разобрались, а выяснять кто и когда их принёс — вполне посильная работа для агентов сыска Его Высочества. Шеррайг ещё вчера отправил принцу письмо — тому, кто может строить порталы ни к чему услуги почты, письмо на моих глазах просто исчезло из его рук, чтобы оказаться в ящике для тайных донесений в кабинете принца.

На мой наивный вопрос — а не может ли он также забирать ответы, элронец посмотрел на меня как на ребёнка и начал издалека, вероятно, мстил мне за «мужчины и женщины, они разные»:

— Видишь, вон то окно? — Мы как раз проходили мимо симпатичного трёхэтажного особняка, окно, на которое показывал Шеррайг находилось на третьем этаже и радовало глаз симпатичными занавесками в розовый цветочек.

Я кивнула, и он продолжил:

— Сможешь попасть туда камнем?

Я посмотрела на него с подозрением, даже лоб пощупала — вроде горячки нет, и решила всё-таки ответить:

— Нет. Мне воспитание не позволяет. А чем тебе не угодило это окно?

— Это я тебе про порталы объясняю. — Фыркнул элронец. — Вот, закинуть туда камень сможешь…физически, — добавил он, покосившись на меня. — А достать оттуда что-то? Хотя бы даже тот же самый камень?

— Стоя тут? — Уточнила я, решив не удивляться ничему.

— Стоя тут.

— Нет, конечно. — Спокойно ответила я и выжидательно уставилась на Шеррайга.

— Ну вот, — сказал он, как будто всё сразу стало ясно. — И с порталами так же. Моё отличие в том, что я вижу все окна, в то время как остальным нужны специальные светильники, чтобы разглядеть окно. Но достать что-то можно только заранее привязав к этому чему-то верёвку.

И мне действительно стало понятно.

Шеррайг отказался строить портал к месту пропажи Мэрроя, объяснив, что лучше он оставит силы, чтобы экстренно нас переместить куда-нибудь в случае опасности. Он даже добавил с немного горькой усмешкой:

— Знаешь, я раньше досадовал, когда мне приходилось тратить силы, теперь же я радуюсь, что был достаточный перерыв, чтобы хоть немного накопить. Встретиться с Мэрроем хоть с каким-то запасом сил я уже не рассчитываю.

От мысли воспользоваться стационарными порталами мы отказались — даже если портал не «сломается», как это произошло при нашей прошлой попытке, у злоумышленников слишком хорошо налажена поставка информации.

— А на что вообще способен ментальный маг? — спросила я, рассеянно поглаживая шею лошади. Мы только отправились в путь и ехали шагом, давая лошадям разогреться.

Герцог сначала хотел выделить нам лучших скакунов — и посланники принца, и от возможной трагедии избавили его семью, но Шеррайг отказался, и сам выбрал двух неприметных лошадок. И хоть я и понимала, что элронец прав, на отвергнутых им коней посмотрела с плохо скрываемым сожалением.

— На многое. — Улыбнулся мой спутник. — Тебя что-то конкретное интересует?

Он чуть запрокинул голову, подставляя лицо солнцу, и чему-то легко улыбался. Выспался, наконец, что ли?

— А мысли читать может?

— Теоретически, может. При должной подготовке. Но это муторно и неэффективно.

— Почему? — растерянно спросила я, закатывая рукава рубашки, чтобы подставить солнцу руки. Загар не к лицу благородной даме, но мне-то что? — Во всех романах, — сообщила я элронцу, — главный злодей, если он вдруг маг-менталист, обязательно читает мысли и таким образом коварно узнаёт о планах главных героев.

Шеррайг приоткрыл один глаз и насмешливо на меня взглянул.

— Не смею спорить с уважаемыми авторами романов.

И замолчал, паразит. Я возмущённо засопела, продолжая сверлить элронца взглядом. Он вздохнул.

— Мало кто постоянно ходит и размышляет о своих планах, да ещё и законченными предложениями, и непременно от начала плана и до конца. Так что гораздо проще просто вызвать непреодолимое желание поделиться своими планами, а потом поставить блок на память, чтобы человек и не вспомнил, что делился. Или вообще убедить его сделать что-то другое.

— А сканирование памяти? И изъятие воспоминаний? — Вспомнила я господ инквизиторов… будь они здоровы и счастливы, но подальше от меня.

— При сканировании памяти человек, считай, сам рассказывает. Только не словами, а образами, воспоминаниями. А изъятие воспоминаний — это грубое вторжение в мозг, которое его разрушает. При внушении определённый след тоже остаётся, но заметить его куда сложнее. Особенно если внушается что-то не сильно противоречащее желаниям самого человека.

— То есть такая сложная схема — с духами, чтобы не было следов?