Чтение онлайн

– А, припоминаю! Это насчет того, если у меня будет какая-то идея, то сам из неё всё, что смогу, выжму, а другим дарить не собираюсь?

– Значит, ваша страничка. Глупо я тогда высказался. Это я сейчас понимаю, что во мне рабская психология говорила. Вы были правы, идеи не для наживы нужны, а чтобы человечество могло развиваться. А почему библиотека пропала?

– Так вышло. Запретили мне сайты делать и в интернет выкладывать. Объяснили требованием безопасности. Якобы хакеры могут через мою страничку пролезть в нашу внутреннюю сеть. Глупо, конечно, но пришлось подчиниться. В то время потерять работу было очень опасно.

– А ведь я все-таки воспользовался некоторыми вашими идеями. Кое-какие даже сумел воплотить в жизнь.

– Правда? Очень интересно, какие же?

– А вы помните электростанцию под мостом? Вашу турбину, вращающуюся не за счёт большого перепада высоты воды и её скорости падения, а за счёт массы? Идея, позволяющая отказаться от плотин на реках. Под мостками, что привлекли ваше внимание и заставили причалить к берегу, как раз и находится такая турбина. И знаете, очень даже исправно работает, и большущую помощь оказывает в снабжении электричеством. Я даже сам не ожидал, что так хорошо получится. Двигатель ваш собрал. Работает, да ещё и на практически любом топливе. А на водороде вообще классно. Почему его никто не использует? Ведь ни один другой, что нынче используются, просто не сможет работать на водороде.

– Олег, ну ты меня просто осчастливил! Я ведь тоже тогда мечтал, что мои идеи пригодятся умным и предприимчивым людям. Значит, не зря, получается, всё-таки пригодились. Это ли не счастье?

Тут открылась дверь, и в комнату вошел аккуратно выбритый и чисто одетый мужчина средних лет.

В монастыре его звали отец Фёдор, ещё говорили «святой старец», а передо мной предстал далеко не старый человек, ничем не напоминающий монаха. Даже одежда на нём сидела, как на университетском профессоре.

– Вы – отец Фёдор?

– Вообще-то Анатолий Фёдорович, но недавно именно так и звался. Старые знакомые ещё и сейчас так называют, правда, чаще в шутку. А пациенты, особенно из прежних, до сих пор не могут принять настоящее имя.

– Я Сергей, о вас давно уже знаю, а когда-то, совершенно случайно, слышал ваш разговор с настоятелем монастыря. Но почему всё-таки Фёдор, а не Анатолий?

– Честно говоря, не знаю. Может, потому, что самого настоятеля звали отцом Анатолием, может, ещё по какой причине, но я не протестовал. В монастырь я пришел потому, что мне было очень нужно скрыться от окружавшей меня травли. Смена имени этому помогла. А когда люди стали искать у меня помощи, это спасало от завистников и недоброжелателей. Семью я потерял, ещё будучи в миру, друзья от меня отвернулись, так что настоящее моё имя не имело никакого значения. А что за разговор вы слышали?

– Настоятель вас упрекал за неправильные молитвы, и требовал, чтобы вы взяли ученика. А вы хотели уйти.

– Верно, был такой разговор, и в таком духе мы не раз общались. Интересно, как он там сейчас.

– А что за травля, если не секрет?

– Теперь уже не секрет. Я ведь по образованию врач, хирург. Окончил университет, адъюнктуру, много практиковал в хороших клиниках. Был даже на хорошем счету. И вот однажды умер у меня на столе пациент. Сами понимаете, какой удар. Переживал сильно. Искал причину, винил себя, а потом вдруг узнал, что профессор, который меня отправил делать эту операцию, неправильно поставил диагноз. Этому пациенту не то что операцию нельзя было делать, ему даже легкий наркоз был крайне противопоказан. Я был просто шокирован. Как человек с таким званием, опытом и с таким количеством научных трудов, мог ошибиться? И, самое главное, почему он ни словом не обмолвился о своей ошибке, а напротив, постарался свалить вину на мою неопытность. Я так доверял ему, так гордился тем, что светило доверяет мне сложные операции, а выходит, был просто подставной фигурой. Сначала я сомневался, но когда мои выводы подтвердились, и не только моим примером, но и примером ещё одного молодого хирурга, попробовал поговорить с самим профессором. Что из этого получилось, думаю, догадываетесь сами. Был обруган, опорочен и уволен с весьма бесперспективной характеристикой. Хорошо ещё время было смутное, характеристики никого особо не интересовали, но из столицы всё же пришлось уехать. Нашел работу в провинциальной клинике. Хирургическую практику, правда, потерял, но зато пациентов стало больше, расширилась практика диагностирования. Семья в провинцию ехать не захотела, а вскоре жена и вовсе нашла себе лучшую партию. Слава Богу, детей у нас не было, жена не хотела, а то бы им наш развод всю жизнь попортил. Правда, развелись без скандалов. Всё оставил супруге. Да мне ничего и не нужно было. Я в это время занимался серьёзными исследованиями. Помните, какое огромное количество целителей в то время развелось? Конечно, большинство из них шарлатаны, но были и удивительные личности. Мне попадались факты исключительно грамотного целительства и диагностирования. Перелопатил огромное количество литературы, в том числе эзотерической, занимался саморазвитием, искал в себе неординарные способности. И, вы знаете, понял, что в человеке есть такие неоткрытые возможности, которые не только позволяют диагностировать заболевания, но даже дают возможность направленного воздействия на пораженные органы. Проверил на практике свои открытия, собрал огромную картотеку работы с посетителями. В конце концов, решил опубликовать свои изыскания в научном журнале. Написал статью, переслал отчёт о работе в медицинский журнал и стал ждать публикации. Почти год ни слуху, ни духу. На мои звонки отвечали, что работа рассматривается. А напряжение кругом всё росло. Стали придумывать какие-то проверки, отправлять пациентов к другим специалистам, придираться к чему угодно, даже к чему я отношения не имел. Наконец, предложили уволиться по собственному желанию. Кое-как, через старых знакомых, узнал, кто консультировал журнал по поводу моей статьи, и понял, что не только нет надежды, что напечатают, но и вряд ли обратно вернут. И, что интересно, сейчас, когда столько лет прошло, Олег нашел в Интернете довольно много ссылок на статью какого-то чуть ли не Иван Иваныча Иванова, полностью повторяющую мои тогдашние мысли. Олег у нас ведущий специалист по вопросам Интернета.

– Да, кстати, с самого начала хотел спросить, как вы познакомились?

– Это он меня нашёл, и вместе с Фёдором вытащил из той трясины, в которой я погряз.

– Вас просто нельзя было не найти, – включился в разговор Олег. – Вы были настолько заметной и настолько неординарно мыслящей личностью, что людей к вам просто как магнитом тянуло. Правда, я тогда сошёл с поезда, совершенно ничего о вас не зная. Но что-то заставило меня сойти именно там. Об отце Фёдоре я узнал чуть ли не в первый день, как приехал. Но мое отношение к религии было настолько отрицательным, что я принял это целительство за очередное шарлатанство. Поначалу я поселился далеко от монастыря, у пожилой женщины в частном доме. Я, как мог, старался облегчить ей одинокую старость. Даже, когда заговорил об оплате за жилье, чуть мокрой тряпкой по роже не получил. Она относилась ко мне как к собственному сыну, которого у неё уже не было. Постепенно я начал осваиваться с жизнью в провинции, даже открыл свою небольшую фирму. Но каждый день и дома, и в городе я то и дело слышал о чудесах, творимых отцом Фёдором.

– Скажешь тоже, ничего чудесного в моих действиях не было.

– Однако священники и прихожане считали совсем иначе. Да и мне многое из творимого тогда вами казалось просто чудом. Это сейчас я, зная ваши методы, понимаю, что все дело в глубоком знании строения человека, всех функций его внутренних органов, психологии, психики, и некоторых еще не до конца исследованных возможностей человеческого организма. А тогда… Тогда я твёрдо был уверен, что должен вывести все эти чудеса на чистую воду. Я пошёл в церковь, простоял три часа на службе, и ничего не понял. Я был уверен, что нудное повторение молитв – не что иное, как гипнотическое воздействие, с помощью которого людям внушают, что они выздоравливают, что у них ничего не болит. А когда увидел, как отец Федор что-то нашептывает на ухо некоторым прихожанам, подумал, что это сговор. Было только непонятно, почему люди во время службы не были похожи на загипнотизированных сомнамбул, и почему, уходя, иногда сразу направлялись в поликлинику. Я бывал на службе ещё не раз, даже сам решил пожаловаться на несуществующую болезнь. Выучил ее симптомы, пришёл, и получил по полной программе. Я даже не передам, что конкретно мне тогда сказал отец Фёдор, но мне почему-то вдруг стало так невыносимо стыдно, что так и простоял до конца службы красный, как рак. Хорошо, что в конце отец Фёдор сам подошёл и попросил подождать его после службы.

– Помню-помню, – добавил Анатолий Фёдорович, – мне тогда показалось удивительным, что люди могут так краснеть, да еще и так надолго. Я даже засомневался, может, я и правда ошибся, и у парня все же есть какое-то заболевание. Ну, конечно, не то, симптомы которого он мне назвал. А что меня в нем подкупило? Первое, что он сделал при нашей следующей встрече – извинился и честно объяснил свой поступок. Можно сказать, именно с того раза мы и подружились, несмотря на разницу в возрасте.

– Точно, именно в тот раз я почувствовал, что между нами есть понимание, и совсем нет обмана. Я просто физически не мог врать. А когда мы стали засиживаться по вечерам в моей избушке и вести довольно щекотливые, интересные и любопытные разговоры, желание обманывать, и даже что-либо скрывать, пропало совсем. Казалось, мы понимаем друг друга с полуслова, с полумысли. И когда встретили Фёдора Ивановича, тоже испытали не страх, а любопытство.

– Я всё слышу, хоть и на кухне, – вставил свое слово Фёдор Иванович, вынося на стол кушанья. – Зато мне в тот момент страшновато было. Такой реакции, как у вас, на внезапное появление с падением, грохотом и треском, я в жизни не встречал.

Мы с Олегом принялись помогать накрывать стол. На ужин были простые и легкие блюда, что позволяло вести спокойную беседу, не сосредоточиваясь на еде.

– Скажите, а что все-таки вас объединило и заставило уехать в такую даль, к таким трудностям?

Я думал, первым скажет Олег, и даже повернул к нему голову, ожидая ответа, но заговорил Анатолий Фёдорович:

– Понимаете, Сергей, это так не просто объяснить, что даже не знаем, с чего начать. Переезд был нашим общим решением, а вот куда именно поедем и что будем делать, обсуждали долго. Не хватало времени, не было условий, и очень мешало всё окружающее. Как-то оно не очень гармонировало с нашими мыслями и идеями. И когда к нам подключился Фёдор Иванович, стало особенно очевидно, что надо перебираться куда-нибудь подальше от людей.

– Но ведь вы здесь сейчас не одни.

– Верно, но к нам перебираются только близкие по духу люди. Здесь не так-то просто жить, как кажется. Несмотря на все удобства, что нам создал Олег, одним нам со всем этим было не справиться. Постепенно привлекали знакомых и родных, не желающих мириться с несправедливостью окружающего. Находили людей, стремящихся к нормальной, активной жизни. Начал расти наш хутор. Поначалу построили дома тем, в ком были уверены, потом дома для временного проживания тех, к кому хотелось вначале присмотреться. Некоторые, пожив так, возвращались. Вот так и закрепилась небольшая группа с полным взаимным доверием. Без этого вместе сосуществовать невозможно.