Чтение онлайн

– А что за мысли такие принёс вам Фёдор Иванович, что вы до сих пор не можете прийти к единому мнению?

– Я-то? Да вы их знаете. Мы с вами ещё тогда, на рыбалке, на эту тему беседовать начали.

– То есть, о смысле жизни и вечности?

– Ну, в общих чертах да.

– И в чём же не сходитесь?

– В вечности души.

– Как это?

– Ну, я, например, думаю, что вечная душа, даже если она существует, теряет свою индивидуальность. В том смысле, что становится частью того, кто в нас её вложил при создании. У Олега другое мнение, а Анатолий Фёдорович вообще с нами обоими не соглашается.

– Интересно.

– Я почти согласен с Фёдором Ивановичем, – начал Олег. – Опыт и знания, накопленные за всё время существования человека, слишком ценный материал, чтобы им вот так просто разбрасываться. Я только не принимаю потерю индивидуальности. Зачем делать людей настолько индивидуальными, чтобы потом смешать всё в одну кучу? К тому же, многие души покидают тела в таком малополезном состоянии, что использовать их просто не представляется возможным. Логичнее было бы, оставляя индивидуальность, обучать их дальше. Доводить до некоего другого состояния. Я говорю о том, что тело – первый этап обучения и роста души, но существует и второй, и, возможно, третий, и так далее.

– А вы, Анатолий Фёдорович, в чём с ними не согласны?

– Я так думаю, что мы не единственные разумные существа во Вселенной. И условия существования для разума во всей Вселенной далеко не одинаковы. Создателю мало пользы от нашей освободившейся души. Наши знания слишком малы и однобоки. Думается, есть планеты с другими условиями, и душа наша возрождается в телах на тех планетах, чтобы продолжить постигать мироздание в новых условиях. Это происходит многократно, пока не достигнет уровня, пригодного создателю для его целей, которые мы своим слабым умом постичь не в состоянии.

– Если так рассуждать, то мы вообще не должны мыслить, – вмешался Олег. – «Не в состоянии постичь целей создателя» – очень церковное выражение. «Пока не смогли» – это я ещё могу понять, но «не в состоянии» – не принимаю.

– И ещё, – вставил Фёдор Иванович. – Получается, что на тех планетах, с другими условиями, должна отсутствовать рождаемость. Душа должна получать готовое тело, чтобы не начинать всё заново.

– Ясно. Но почему вы так далеко забрались? Всё же близость цивилизации в некотором роде помогает. Да и круг общения можно расширять свободно.

– Круг общения – это, наверное, и есть основная причина, заставившая нас выбирать уединение, – снова начал Анатолий Фёдорович. – Общаться можно только на равных, при наличии одинакового интереса и доверия. В противном случае это уже не общение, а обучение. Давление с целью навязать свою точку зрения. В городе, и вообще в большом коллективе, настоящее общение в принципе невозможно. Нет единомыслия. Есть авторитеты, их все слушают и приводят в пример. А есть и просто горлопаны, которые пропагандируют свою, а чаще всего чужую, точку зрения, заставляя окружающих её принимать, пусть даже силой. У Олега, правда, были и другие причины удалиться от общества, но для нас с Фёдором Ивановичем они были далеко не основными. Хотелось понимания и осмысления при общении.

– Меня лично на переезд толкнуло не только это, – продолжил Олег. – Я уже говорил вам, что почувствовал в себе раба. И это чувство усугублялось, несмотря на переезд в глубинку. Давление на личность и стремление закабалить человека процветает в провинции, пожалуй, даже больше, чем в столице. Каждый начальник, даже самый мелкий, здесь мнит себя чуть ли не царём, безнаказанности гораздо больше. Всюду круговая порука. Как раньше говорили, «рука руку моет». Искать правды и справедливости негде, а о понимании и говорить нечего. А попытки проявлять самостоятельность просто пресекаются. Я же мечтал о свободе. Где её искать, если не вдали от людей?

– А я вообще вёл отшельническую жизнь, вы видели. Так что для меня нынешнее житьё просто рай. – Фёдор Иванович говорил это с нескрываемым чувством радости в голосе. – А с такими удивительными людьми рай вдвойне, ведь теперь я могу делиться своими мыслями, и меня понимают. Кстати, о понимании. Я ведь только здесь, общаясь, до конца понял ваши слова о куколке души. Ведь они объясняют и старость с её лишениями и трудностями, и болезни пожилого возраста.

– Каким же образом?

– Да таким, что как всякая куколка, тело должно разрушиться, чтобы выпустить на волю бабочку. Душе становится тесно в теле, она готова выпорхнуть, а тело её ну никак не хочет отпустить, ведь без неё существование невозможно.

– Да, пожалуй, это объяснение. Неужели вам хватило для таких размышлений одного сказанного мной тогда слова?

– Слово слову рознь. Бывают слова-открытия, слова-озарения. Примерно такими и были те слова, сказанные вами напоследок. Я ведь тогда сразу на ещё один свой вопрос сумел ответить. Никогда не понимал, почему все религии так категорически не приемлют самоубийства, даже не хоронят самоубийц вместе с остальными. Оказывается, всё просто. Разрушьте куколку до того, как бабочка сформировалась, и бабочке конец. Вот вам и одно слово.

– Спасибо за оценку. Честно говоря, я рад, что вы меня так поняли. К сожалению, в жизни меня чаще не понимают. Вроде бы говоришь простым языком, русскими словами, неужели трудно понять высказанную мысль? Ан нет, чаще выхватывают из контекста отдельную фразу, искажают её смысл, а потом набрасываются с обвинениями в некомпетентности и необразованности. Даже читая мои рассказы, люди редко доходят до смысла написанного. Сразу начинают учить, как правильно писать, правильно говорить и излагать мысли, как сделать написанное увлекательным для чтения, пусть даже и не содержащим никаких мыслей вообще.

За разговором мы засиделись до утренней зари, не замечая времени, нам было весело и интересно. Когда заметили, что на востоке посветлело, решили всё же немного поспать, а беседу продолжить на другой день. И таких дней было немало. Мне показывали, как устроено поселение, знакомили с новыми людьми, рассказывали, кто и чем предпочитает заниматься. Было удивительно наблюдать за общением людей, к участникам разговоров возникало тёплое родственное чувство. Они были так открыты и откровенны, как будто на земле не существовало лжи и корысти. С каким удовольствием люди принимали участие в общих делах, даже если это заставляло забросить на время любимое занятие. Но и тех, кто по какой-то причине отказывался, никто не упрекал, и даже нельзя было заметить намёка на недовольство, до такой степени все стремились по-хорошему понять друг друга.

Уезжая через две недели, душой я так и остался с этими людьми. Вынужденный вернуться, я особенно остро стал замечать фальшь и ложь в общении с окружающими. Пока у меня нет такой возможности, но я всё же вернусь туда, на берег прекрасной реки, к замечательным людям. Меня там тоже ждут, мы продолжаем общаться даже на таком далёком расстоянии, благо есть Интернет. Я вернусь, когда не останется сил терпеть рабское существование, когда иссякнет вера в то, что я здесь всё-таки нужен, когда пропадёт желание писать. Вернусь, чтобы хоть под конец жизни почувствовать себя по-настоящему вольным. Убить, наконец, прижившегося во мне раба.