Чтение онлайн

– Конечно.

– И вы можете их сейчас припомнить?

– Дословно, пожалуй, нет, но смысл передать смогу.

– Тогда попытайтесь найти в них хоть что-то, призывающее развивать в себе животные инстинкты.

– Нет, такого точно нет. Скорее наоборот.

– Вот именно, наоборот. Уже тогда, когда писалась Библия, люди понимали, что нужно как можно дальше уходить по развитию от животных. В первую очередь развивать в себе нужно то, что отличает нас от животных. А к чему мы пришли сейчас? Во всем мире люди стремятся как можно полнее и легче удовлетворять эти самые животные инстинкты, заложенные в человеке от рождения. Мы сами гоним себя к могиле, сами воспитываем в себе животных, и настанет время, когда это животное в нас победит. Когда человек из разумного существа превратится всего лишь в еще один вид животных, населяющих старушку Землю.

– По-моему, вы утрируете. Не все люди одинаковые. Есть и выдающиеся личности, движущие прогресс.

– Да, пока еще есть. Но и они, бывает, переходят на тот же путь. Если раньше человек стремился выделиться умом, если каждый ученый стремился воспитать ученика, «чтоб было, у кого другим учиться», то теперь стремятся захватить ведущее положение в науке, потратив как можно меньше усилий, а, захватив, уже больше никого к вершине не пускать. Вы можете назвать хотя бы пару великих открытий, сделанных за последнее время? Сравнимых, к примеру, хотя бы с открытиями Эйнштейна? Ведь работы нынешних лауреатов – добросовестные разработки ранее сделанных открытий, и то в какой-нибудь узкой области. Измельчал человек. Хвалится своей узкой специализацией, утверждает, что в своей области он непревзойден, а сам до такой степени недалек, до такой степени ограничен, что с превеликим удовольствием играет в телевизионные игры, пригодные разве что для детей дошкольного возраста.

– Ну, это уж вы преувеличиваете.

– Разве что совсем немножко. Нет, в самом деле, ведь глупее этих «Что? Где? Когда?», «Брейн-рингов», «Полей чудес» и «Кто хочет стать миллионером?» ничего нет. Все эти лото дурацкие – это же изначально обирание глупцов. Все прекрасно знают, что только малая часть собранных за лото денег идет на призы, а остальное в карман к богатому дяденьке. И все равно продолжают этого дяденьку обогащать, в глупой надежде, что из оставшихся тебе отломится. Знаешь, что обираешь при выигрыше таких же глупцов, как сам. Знаешь, что беспроигрышна лотерея только для устроителей, и все равно покупаешь никчемные бумажки с несбыточной надеждой. Это ли не глупость? – Человек всегда хочет во что-нибудь верить. Веру в доброго дяденьку отобрали, а религии далеко ушли от просвещения людей, все больше своим карманом интересуются. Что остается простому человеку? В свое счастье верить. Даже если то и дело убеждается, что ничуть не счастливее других, все равно упорно верит. Таков человек, что поделать?

– Много что можно поделать. Прежде всего, человеку надо дать понять, что он интересен будущему только своим умом, своими знаниями. И не на словах, а на деле дать понять. Всячески поощрять стремление к знаниям. Сила должна стать второстепенной, только инструментом для поддержания здоровья и умственной работоспособности. Вспомните историю, бывало ли, чтобы сила способствовала прогрессу? Сила лишь разрушает, а ум созидает. Не сотворила природа нас самыми сильными существами на планете, но дала разум, чтобы возвыситься над окружающей средой, приспособить ее к себе, чтобы выжить. Разум! Разве это не очевидно? Вот и надо развивать этот самый разум. А мы до сих пор бряцаем оружием, силу свою демонстрируем. Не пора ли поумнеть?

– Однако не будете же вы отрицать, что именно бряцанье оружием, именно войны давали самый большой скачок в развитии.

– Буду. Войны уносили столько жизней, столько оригинальных мыслей, столько самобытных разумов, что скачок, как вы его называете, это просто еще один виток борьбы за существование, но никак не прогресс. И если, в конце концов, и прогресс появлялся, то исключительно благодаря выдающимся умам, вышедшим в лидеры в период борьбы за выживание. А сколько полезного могли бы сделать погибшие, останься они живы. Ведь сколько молодежи гибло? Гибло, не сделав в своей жизни практически ничего. Не развив свой разум, не накопив знаний. И вы считаете это нормальной платой за те крохи прогресса, что дала война?

– Я этого не говорил.

– Да, но многие так думают. Этим даже сейчас оправдывают войны, и это ужасно. Ну, раньше все было понятно. Человек тогда не успел достичь такого прогресса, когда физическая сила практически не играет роли. Наоборот, благодаря силе и выносливости можно было прокормить больше детей, ведь пищу добывать было тяжело. Сила позволяла многое. Но теперь, когда весь тяжелый труд можно автоматизировать, когда не требуется с восхода до заката трудиться в поте лица своего, чтобы прокормить семью, когда у людей стало появляться все больше времени на отдых и свободные занятия, почему сейчас-то такой культ силы? Вы можете это объяснить?

– Все люди разные, не все могут достичь высот в науке, не всем дано двигать прогресс своим умом. Вот и становится человек агрессивным, силой добивается того, что не может достичь с помощью разума.

– И это говорите вы, умный человек? Да, каждый ум по-своему специфичен. Нет одинаково думающих людей. Одну и ту же проблему каждый решает по-своему. Если развиваться в узкой области, тогда да, ваше утверждение в какой-то степени верно, не все могут одно и то же усвоить одинаково. Но смысл в том, что развитие должно быть всенаправленным. Все открытия рождаются на стыке наук. Науку двигают оригинальные мысли, а не методические разработки.

– Все, что вы говорите похоже на правду, но далеко не бесспорно. Есть же великие физики, химики, математики. Они ведь всяко не распылялись по всем отраслям знаний. Поэтому и стали великими в своей области.

– Так-то оно, конечно, так, но вам известно, насколько эти люди были образованны? Насколько широким кругозором обладали? Или вы и это будете отрицать?

– Не буду.

– Вот и правильно. Давайте я вам лучше расскажу, что было дальше. Пока я творил свой мир, я совсем отвлекся от земной жизни. Она стала проходить для меня, как некое ожидание. Я не замечал окружающих, не замечал чередования дней и ночей, ничего, происходящего в реальности. Еще, живя у монахов, я слышал в свой адрес некоторые прозвища: не от мира сего, юродивый. А когда вышел в мир, вообще стал частенько замечать на себе удивленные и сочувствующие взгляды. И все чаще за спиной слышалось: «Ненормальный». Хорошо еще, что я не общался с родными и близкими, они бы точно меня в психушку упекли. Но и среди людей оставаться стало небезопасно. Я удалился от всех, построил себе избушку на краю леса, и продолжил свои занятия. Только там я и начал замечать, что странности творятся не только на Земле. Некоторые называют это астралом. Это такое информационное поле, которое объединяет всю нашу планету. Чаще всего во время сна обычные люди путешествуют именно по этому полю. Отсюда и странности снов, когда друг на друга наслаиваются мысли и образы совершенно разных людей, живущих в совершенно разных местах и совершенно разной жизнью. Так вот в этом самом астрале я стал замечать странные вещи. Как будто кто-то пытается с его помощью овладеть не только умами всего человечества, а умами отдельных людей, чаще всего лидеров.

– А зачем это нужно, как вы считаете?

– Пожалуй, чтобы влиять на пути развития всего человечества. Чтобы стать лидерами, управлять всем и всеми. Мания власти, я думаю.

– А насколько это серьезно, по-вашему?

– Думаю, очень серьезно. В конце концов, достаточно хорошо изучив объект, можно заменить его разум на другой, причем окружающие ничего не заподозрят. Тело не изменилось, никакие анализы не помогут отличить подделки, а что иногда чудить начинает человек, так это со всеми бывает, особенно с лидерами. Заменяешь, таким образом, разум президентов, королей, диктаторов разумами своих подготовленных людей, и начинаешь управлять всем миром. Разве не заманчиво?

– Но вы же говорили, что даже через собственное тело проходили, и через кровать, на которой оно лежало, и ничего не менялось.

– Да, говорил, но ведь я не делал попытки овладеть чужим телом. Может, это не так и сложно. Надо только поставить задачу и найти ее решение.

– И насколько реальны эти ваши предположения?

– Думаю, почти на сто процентов. Тем, кто этим занимается, не хватает самой малости. Чего именно, я не знаю, но, судя по общению на грани, уже есть прецеденты лишить тело разума, оставляя его живым. И, как я понял, уже делаются попытки управлять этим телом с помощью другого разума. Как далеко они зашли, я не знаю.

– И что мы можем сделать в данной ситуации?

– Еще не знаю, для этого и еду в столицу. Попытаюсь через писателя выйти на тех, кто хоть немного в этом разбирается. Может, все не так страшно, как я себе представляю.

– Все это странно и удивительно. Но это для меня практически высшая математика. Я и прошлую ночь все время пытался пробиться на грань, но ничего не вышло. Наверное, это не всем дано.

– Мне думается, всем. Я уже сейчас не пользуюсь теми словами, что прочитал когда-то в монастыре. Переход на грань стал для меня очень простым делом. Надо только почувствовать и проникнуться состоянием перехода, и слова становятся вовсе не обязательными. Но для вас, наверное, это еще очень трудно. Пожалуй, я напишу вам ту самую фразу, может, она поможет.