Чтение онлайн

Николай Фомич достал из кармана пачку «Мальборо», а Михаил Прохорович папиросы «Беломор-канал». Они закурили. Издали могло показаться, что два давно знакомых старика мирно о чём-то разговаривают. На самом деле это были «вожди» двух вечно враждующих племен, одно из которых жило по воровскому закону, а другое по уголовному кодексу. Но кроме двух взаимоисключающих законов, существовал третий, более древний, главный постулат которого гласил, что за добро надо платить той же монетой, уходящий корнями в историю глубже, чем Ветхий Завет. Это позволяло беседовать начальнику убойного отдела МУРа и старому вору в законе.

– Так какое же ко мне дело? – спросил Отмычка, крутя в руках свою сучковатую палку.

– Трость у тебя интересная. Откуда?

– Да все оттуда же. На последней отсидке грузили лес в товарняк. Я, естественно, бригадиром, стою у ёлки, считаю кубометры, а штабель брёвен высокий, аж выше вагона. Пишу, кубики приписываю, конечно. Одним глазом в блокнот, а другим за погрузкой слежу. Вдруг вижу, верхнее бревно братаны уронили, и оно вниз катится, увлекает за собой остальные. Я кричу: «Атас! Спасайся, кто может!», а сам за ёлку встал, чтоб ею прикрыться. Деревце, так себе, небольшое, сантиметров пятнадцать в диаметре у комля. А эта лавина брёвен как раз на меня. Так что, если бы не ёлочка, мне бы не жить. Можно сказать, легко отделался, только ногу в голени сломал. Мне потом братаны из этой ёлки палку сделали, с ней и вышел, некоторое время ещё хромал, потом перелом зажил, хромота прошла, а сейчас с годами опять дает о себе знать. Но ты ведь пришёл не про палку спрашивать?

Николай Фомич не успел ответить, потому что у скамейки остановился мужчина лет сорока в коричневом костюме, давая понять старому вору, что пришел по делу.

– Игорёк, присядь пока вон на ту дальнюю лавочку, мне с человеком перетереть нужно.

Мужчина, названный Игорьком, послушно удалился.

– Дело у меня, вот какое. Одного из моих ребят сильно порезали в электричке за то, что он захотел мальчишку подобрать из тех, что по вагонам на гармошках играют. Кличка этого паразита Спица. Мне надо знать, где его найти.

– Знаешь, Николай Фомич, – немного подумав, ответил Отмычка, – вообще-то я таких услуг милиции не оказываю, но с другой стороны, не хочу у тебя в долгу оставаться, к тому же, я эту грязь, которая детишек и калек эксплуатирует, и за воров не считаю. Помогу. Приходи сюда во вторник часам к трём. Ну всё, прощай!

Полковник Власов медленно встал и зашагал в сторону метро.

Во вторник он узнал, что вся мразь, контролирующая вокзалы, по четвергам собирается в одном из кафе. Переговорив в отделе с ребятами, в четверг Власов во главе бригады из восьми человек на двух волгах в сопровождении автозака подъехал к кафе.

Договорились, что внутрь он войдет один, а когда подойдет к столу, за которым сидит эта компашка, остальные ворвутся в помещение.

В кафе он наметанным глазом сразу выделил компанию мужчин человек из десяти, сидевших за двумя сдвинутыми столами, с бутылками водки и закуской, а среди них Спицу, знакомого ему по описанию Леньки.

Подойдя к нему, Власов схватил его за шиворот и резко поставил перед собой.

– Ты нашего опера порезал?!

И, не дожидаясь ответа, полковник, бывший в молодости призёром первенства Динамо по боксу в полутяжелом весе по Москве, провел Спице сначала апперкот левой, а затем короткий прямой в голову правой.

От первого удара тот со стоном согнулся, а от второго отлетел к столу и проехался по нему на спине, сметая на пол тарелки и бутылки.

В то же мгновение в кафе ворвались восемь человек в милицейской форме с оружием в руках. Застигнутые врасплох, все, кто сидел за столом, на несколько секунд оцепенели. Остальные посетители кафе тоже словно прилипли к стульям.

– Спокойно, суки вокзальные! Работает МУР. Давайте, ребята, их по– одному в автобус! – скомандовал Власов.

Доставленную банду рассовали по камерам в изоляторе временного содержания до выяснения личности. Спица со сломанной челюстью попал в лазарет, после чего его ожидал суд и статья за вооруженное нападение с причинением тяжких телесных повреждений сотруднику милиции.

Утро у Горевого не задалось: плохо выспался, оттого что этажом выше до самого утра громко играла музыка и стучали каблуками по паркету. Ему хотелось подняться к соседям и потребовать, чтобы они прекратили этот концерт, но, вспомнив, что у них свадьба, он махнул рукой и не пошел: «Один раз за столько лет можно потерпеть».

Леонид Семёнович, как всегда, чисто выбрился, позавтракал, в этот раз без аппетита, поцеловал жену и отправился на службу.

Троллейбус подошёл довольно быстро и, как ни странно, в нём было несколько свободных мест. Горевой, ездивший обычно в общественном транспорте стоя, на этот раз сел: давала знать о себе не зажившая ещё рана в боку.

На следующей остановке в салон вошло довольно много народу, в основном молодежь, поспешившая занять свободные места. Когда троллейбус отъехал от остановки, Леонид Семёнович увидел, что рядом с ним стоит сухонькая пожилая женщина лет семидесяти – семидесяти пяти, небольшого роста, в давным-давно вышедшем из моды плаще, удивительно ладно сидевшем на ней, как сидит хорошо сшитая одежда. На её голове была такая же, немодная, чёрная шляпка, придававшая хозяйке старорежимный интеллигентный вид.

Одной рукой она опиралась на тонкую бамбуковую палку с изогнутой ручкой, а другой для устойчивости ухватилась за вертикальную никелированную стойку.

– Настоящая мисс Марпл, – подумал Горевой. – Мадам, садитесь, пожалуйста! – уступил он свое место.

– Merci, mon ami, (спасибо, мой друг, фр. – прим. авт.) – поблагодарила старушка, усаживаясь. – La politesse ne co^ute rien et ach`ete tout.

И, догадавшись по выражению лица собеседника, что его знания французского языка весьма поверхностны, тут же перевела:

– Ничто не обходится нам так дёшево и не ценится так дорого, как вежливость.

Леонид Семёнович был польщен, но его самолюбие было слегка задето тем, что он не может ответить собеседнице в том же духе. Это высказывание он знал, но никогда не слышал, как оно звучит на французском языке.

– Что? Болит? – спросила старушка.

– Что? – не понял Горевой.

– Правый бок. Вы все время к нему руку прижимаете.

– Да, знаете, упал неудачно.

– Так неудачно, что прямо по печени. А по вашему спортивному виду не скажешь, что вы такой неустойчивый.

Леонид Семёнович усмехнулся, не найдя, что ответить:

– Точно, мисс Марпл.

Он незаметно и на этот раз более внимательно оглядел старушку.

– На самом деле ей больше, чем 75, которые я ей сначала дал. Лет восемьдесят, наверняка. Судя по манере разговаривать, скорее всего – бывшая преподавательница. Леонид Семёнович вспомнил свою учительницу русского языка и литературы в старших классах. Чем-то они были очень похожи друг на друга. Одежда старая, не раз побывавшая в ремонте, – он заметил на кожаной сумке, лежащей на коленях, едва заметную узкую заплатку. Потом перевёл взгляд на её обувь, столь же добротную и старомодную, как и остальные вещи.