Чтение онлайн

— Пока готовила эту выставку, постоянно думала о Корее. Невозможно захотелось домой. И я подумала: зачем так терпеть и мучиться? Так что просто взяла и купила билет.

— Правильно, молодец. Если скучаешь — надо ехать. Надо бежать. Какой смысл терпеть, верно? Какая же ты, доченька, умница.

Кымнам с жалостью глядела на исхудавшую Мунчжон.

— Что интересного вышло из сериалов? — нажимая на кнопку пульта, спросила Мунчжон.

— Ну, все макчжан-сериалы [119] интересные. Ха-ха. Сейчас на «Кейбиэс» [120] идет неплохой.

— Макчжан?

— Да, это такой новый жанр. Как есть мелодрамы, социальные драмы и прочее, так есть и макчжан! — рассмеялась Кымнам, и Мунчжон засмеялась следом.

Пока Мунчжон переключала каналы, Кымнам снова отправилась на кухню и нарезала там огурец. Затем выложила тонкие кружочки на белую тарелку с углублением по центру и снова вернулась на диван, после чего начала по одному прикладывать кусочки к лицу Мунчжон. Они были до прозрачности тонкие, так что отлично прилипали к коже.

— Если не планируешь есть, то хоть кожу свою напитай витаминами! Смотри, какая сухая. Может, конечно, перелет так повлиял.

Запах огурца прямо под носом вызвал у Мунчжон приступ тошноты, но она сдержалась, чтоб не расстраивать Кымнам.

— Правда? Тогда приклейте, пожалуйста, побольше.

— Конечно, я специально для вас нарезала целую тарелку!

Это были удивительные отношения матери и дочери. Хоть они встретились впервые за два года и теперь делили одно пространство, им было по-прежнему комфортно друг с другом и находилась тысяча тем для разговоров. Словно две близкие подруги, которые виделись буквально вчера, встретились вновь.

По телевизору крутили сплошные мыльные оперы. Кымнам ввела Мунчжон в курс дела: этот негодяй изменил своей жене, та паршивка соблазнила мужа подруги, сегодня жена все узнает.

Хоть она и твердила, что хочет походить на своих кумиров Одри Хепберн, Мэрил Стрип и Юн Ёчжон, когда дело доходило до просмотра сериалов, Кымнам не скупилась на выражения. «Гад», «подлец», «мерзавка» и другие смачные словечки то и дело срывались с ее губ, и Мунчжон все время смеялась.

«На такую измену спокойно смотреть не смог бы даже Конфуций!» — объясняла Кымнам.

Серия закончилась на самом интересном месте. Кымнам с большим интересом посмотрела даже трейлер следующих серий. Мунчжон поднялась с дивана, размяла затекшие плечи и подошла к стене в гостиной, где висела надпись тушью.

— Мам, а что это такое? Чхон сэн бэ пхиль? Это ты написала в культурном центре?

— Да. Это значит «партнер, посланный тебе небом».

— Посланный небом партнер?..

— Именно так.

— Пф, разве такой бывает?

— Бывает. Например, мама с дочкой. Ты и я.

Сердце сжалось, к горлу Мунчжон вдруг подступил комок. Резко сдавило переносицу, и глаза наполнились горячими слезами.

— Ты и я, Мунчжон. Разве мы не похожи на тех, кого послали друг другу сами небеса? Для меня это так… Иначе как мы могли бы с тобой всю жизнь прожить душа в душу? — продолжила Кымнам, глядя в спину Мунчжон.

А та стояла лицом к стене, не в силах обернуться. Ведь ее слезы расстроят маму. Вместо этого Мунчжон начала снимать с лица ненавистные огурцы, и Кымнам с упреком воскликнула:

— Эй! Походила бы еще десять минут!

И Мунчжон наконец легонько рассмеялась.

Перед тем как отправиться в свой магазин, Кымнам завела мотор машины, которая все это время простояла на стоянке. Это был маленький красный внедорожник фирмы «Мерседес-Бенц». Она подключила телефон к автомобилю и запустила систему «Кар Плэй» [121] . Выбрав музыку для поездки, Кымнам обратилась к Мунчжон, присевшей на пассажирское сиденье рядом:

— Какой у меня был пароль? Вроде юо бездэй [122] , но…

Кымнам никогда не забывала день рождения Мунчжон, и поэтому та с удивлением взглянула на маму:

— Как? Ты не помнишь?

— А! Июнь! Тридцатое июня! Сейчас в пароли требуют включать всякие заглавные буквы и специальные символы, и я вечно путаюсь, что и куда добавила.

Мунчжон с облегчением ответила:

— Это да. Поэтому я использую везде один и тот же пароль.

— Это же небезопасно! А если его выведают мошенники?

— Да у меня и красть-то нечего. Что взять с бедной художницы, — рассмеялась она.

— И все-таки добавь хоть по одной разной букве! Так, ну что, вбиваем: провинция Кёнгидо…

Мунчжон вбила адрес в навигатор, и они с полным багажником еды, начиная от жареных анчоусов и других закусок к рису, заканчивая приправленным острой перечной пастой пулькоги, отправились к Чони.

— Еще не успела открыть магазин, а уже занимаешься доставкой. Видимо, Чони тебе действительно запала в душу.

— Да уж, запала. Скорее вымотала всю душу, — усмехнулась Кымнам. — Но ты даже не представляешь, какие они хорошенькие. Обе.

Экстравагантная, как и сама Кымнам, красная машина закрутила колеса и двинулась в путь. В столь ранний час машин на дороге почти не было, и они домчались за полчаса. Припарковав автомобиль напротив дома Чони, они открыли багажник. Запахи еды ударили в нос, и Мунчжон, резко прижав ладонь ко рту, отвернулась.

Кымнам вопросительно уставилась на дочь:

— Ты что?..

— Все еще подташнивает. Видимо, мне больше нельзя летать на самолетах. Возраст не тот, — избегая взгляда матери, отозвалась Мунчжон.

— Ты, случайно, не…

— Случайно, что?

— Не беременна? Неужели хэв э беби? [123]

Мунчжон покачала головой.

— Знаешь, я в любом случае тебя поддержу, получится у тебя с ребеночком или нет. Ты можешь жить как хочешь. Не получится родить, ну дак что ж теперь… Если захочешь — сделаешь ЭКО или усыновишь какого-нибудь малыша. А если все-таки получится свой ребеночек… Да хоть десять! Решать только тебе. Ведь твоя жизнь — это твой чойс! [124] — продолжила Кымнам.