Чтение онлайн

— Что случилось? И ничего не сказала мне!

— Приехала сразу, как закончилась выставка. Нестерпимо захотелось в Корею. Видать, заболела тоской по родине, — ответила Мунчжон, сняв пальто и бросив его на круглый стол в зале.

Верхние пуговицы на полосатой рубашке были расстегнуты, обнажая остро выступающие ключицы и тонкую шею.

— Но почему ты такая худая? Слишком уж скини! [116] У тебя все хорошо? Ну прямо тростиночка.

— Я же говорила. Не могу есть, когда работаю. Над картиной трудишься весь день, а когда наешься и сядешь, в животе ужасная тяжесть и дискомфорт. Приходится вставать, двигаться и только потом возвращаться за работу, а это нарушает процесс.

Кымнам погладила Мунчжон по худой щеке:

— Даже не верится, что сегодня первый клиент магазина — моя дочь. Ай эм соу хэппи! [117] Сейчас дам тебе ланч-бокс. Сначала поешь. Ты же голодная? В самолете, поди, совсем чуть-чуть поклевала.

— Ой, нет. Я не голодна. В самолете попросила добавки. Ну, раз повидались, пойду домой, — выпалила Мунчжон, пряча глаза.

— Конечно. Ты устала, иди домой. Тебе еще надо привыкнуть к разнице во времени. Ох, мне как будто подарок с неба прислали. Очень уж было нелегко в последнее время.

— Кто обидел мою маму? Ну-ка, всех накажу!

— Пф. Ты! Чон Мунчжон!

Мунчжон тут же подняла руки вверх:

— Виновата. Нет мне прощения. Буду размышлять о содеянном с поднятыми руками [118] .

— Надо будет хорошенько откормить тебя, пока ты в Корее.

— Я тогда немного отдохну дома и вернусь к перерыву, помогу тебе.

— Да ты раньше даже морские ушки боялась трогать. Твоим ручкам больше всего подходит держать тонкие кисточки. Так что отдыхай дома, дочурка. Будь осторожна по дороге. Ты же помнишь пароль от двери?

Уставшая Мунчжон забрала чемодан и вышла из магазина.

Кымнам хотелось плясать. Мунчжон, конечно, сильно отощала, но как же радостно увидеть дочь впервые за два года. Вдруг дверь снова открылась, и на пороге опять появилась Мунчжон. Она расстегнула молнию на чемодане и, вытащив крем для рук «Джо Малон», протянула его Кымнам.

— Мам, чуть не забыла. Купила тебе в аэропорту.

— Отдала бы дома. Чего возвращаться-то?

— Захотелось сразу вручить. Ладно, пошла.

Мунчжон в черных замшевых сапогах по колено покатила чемодан в сторону дома. Кымнам проводила ее взглядом: «Когда же она успела так вырасти?.. Куда же летит время?..»

Она не открывала эту дверь целых два года. Едва зайдя в дом, Мунчжон пронеслась мимо обувного шкафа с милыми уггами Кымнам и бросилась в туалет. Присев на колени перед унитазом, она выблевала содержимое желудка. За все четырнадцать часов полета она не съела ничего, кроме пары орешков и двух банок пива. Но даже это оказалось в унитазе. Горло обожгло горькой водой. Мунчжон тяжело вздохнула. Как же ей все это надоело.

Почти ползком она добралась до чемодана и вытащила спрятанную среди тонких блузок пластиковую баночку с лекарством. Не запивая водой, она бросила в рот и проглотила сразу пять белых таблеток. Казалось, если в желудок попадет хоть какая-то жидкость, его снова вывернет наизнанку. Мунчжон снова спрятала баночку среди блузок и легла на пол, не снимая сапог. Подобранная по вкусу Кымнам оранжевая люстра вращалась перед ее глазами.

Все было таким же, как и два года назад. Антикварная рамка для фото, словно выпрыгнувшая из фильма «Римские каникулы», а в рамке неизменная Одри Хепберн с элегантной улыбкой на губах. Поменялось только одно — появилась новая рамка цвета темного дуба, а в ней выведенные кистью иероглифы: «чхон сэн бэ пхиль».

— Чхон сэн бэ пхиль… — задумчиво произнесла Мунчжон и медленно закрыла глаза.

Какие-то размытые эпизоды, словно кадры тусклой кинопленки, промелькнули перед ней и медленно утянули в сон.

Закончив с делами в магазине, Кымнам вернулась домой и обомлела. Это насколько надо было устать, чтобы уснуть в гостиной прямо в сапогах? И спит ли она? Даже хлопанье входной двери не разбудило Мунчжон, и Кымнам встревоженно потрясла дочь за плечо.

— Ах, мама?..

— Самолет совсем тебя вымотал. Да ты еще такая хрупкая. Иди-ка в комнату и ложись нормально спать. Пока организм не привыкнет к новому времени, придется спать и спать, ничего не поделаешь.

Мунчжон приподнялась. Заметив сапоги у себя на ногах, она рассмеялась:

— Я что, прямо в обуви уснула?

— Вот-вот. Давай переодевайся, прими теплый душ и хорошенько выспись!

— Я положу свои вещи там? — указала Мунчжон на комнату, в которой она жила еще до замужества.

Толкая чемодан, она зашла в комнату. Сейчас это было пространство, посвященное хобби Кымнам. На столе лежали тетради и книги по каллиграфии, ноты для укулеле, книги по западной кулинарии и прочие мелочи.

— Чтоб во всем этом стать профи, тебе придется жить как минимум лет до ста!

— Мунчжон, подожди, я протру там пол, — раздался голос Кымнам за спиной.

— Не надо. И так чисто.

Мунчжон разложила чемодан на полу и выбрала подходящую для дома одежду: просторную, скрывающую худобу. За два года она потеряла семнадцать килограммов. С ее ростом метр семьдесят весила она чуть больше сорока килограммов, и если бы Кымнам узнала об этом, ее бы хватил удар. Ведь не только лицо, но и все тело Мунчжон выглядело изможденным и лишенным жизни. Что же с ней случилось за эти два года?

Надев просторную белую футболку и спортивные штаны, Мунчжон вышла в гостиную. Кымнам что-то резала на кухне, стуча ножом по разделочной доске. Мунчжон невольно поморщилась.

— После долгого перелета может немного подташнивать. Сварю тебе супчик из минтая. Хорошенько поперчу его. Или лучше просто рамён? — вынимая из черного пакета свежий минтай, уточнила Кымнам.

— Не надо, мам. Я правда не хочу. Ты и так целый день готовила, отдохни. А я поем завтра утром.

— Но как ты ляжешь на голодный желудок? Надо поесть. Пока обнимала тебя, ужаснулась — сплошные кожа да кости. Буду тебя откармливать.

— Но я не голодна. Поем завтра. Приготовь это утром.

Кымнам посыпала минтай крупной солью и убрала в морозильную камеру. Затем вернулась в гостиную и присела на диван рядом с Мунчжон.

— И все-таки, почему ты приехала так внезапно? Даже не предупредила! Знала бы ты, как я удивилась, увидев тебя на пороге. Вы что, поругались?

— Еще чего. Ты когда-нибудь видела, чтоб мы ругались?

— Вот именно. Но это странно, что ты так неожиданно собрала вещи и прилетела. Как-то мне неспокойно. Я уж собиралась позвонить зятю, но потом передумала.