Чтение онлайн

Ынсок с коробкой острого рамёна в руках широко улыбнулся ей:

— Это вам. — И он протянул ей свой выигрыш.

— Не маловато ли для Паваротти приза за участие?.. — с сомнением произнесла Чони, глядя на Ынсока.

— Ну, я дал им фору. Конкурс-то любительский, а я все-таки профессионал, — рассмеялся он.

— Спасибо. Удачно вам добраться. Осторожнее на дороге, — принимая коробку, попрощалась Чони и закрыла перед ним дверь.

Не справившись с разочарованием от столь короткой встречи, Ынсок так и остался стоять перед дверью. Как вдруг она снова отворилась.

— Послушайте, Ынсок… — смущенно начала Чони.

— Да?! — с радостным выражением лица откликнулся он.

— Может, зайдете на рамён?..

Ынсок кивнул.

В этот день они пересекли черту, которую не пересекали еще никогда. Их чувства пели во весь голос. Кымнам была права — жалко тратить драгоценное время на сомнения и страхи. Нужно просто любить. Просто. Любить. Всем своим сердцем дарить то, чего глазами не увидишь.

Она положила виниловую пластинку на круглый диск совершенно нового проигрывателя и поднесла похожий на отломанную ветку тонарм к пластинке. Как только она опустила его на середину бороздки, напоминающей годовое кольцо на спиле дерева, раздалась приятная гитарная мелодия, а вскоре зазвучал голос Одри Хепберн. Кымнам удовлетворенно хлопнула в ладоши и замурлыкала, подпевая. Она долго не могла решиться приобрести этот виниловый проигрыватель, но наконец купила его. Так как разные тонармы дают разное качество звука, она, следуя советам из интернета, даже поменяла заводскую деталь на более качественную. Благодаря чему теперь могла наслаждаться отменным звучанием. Хэхвадон и Нью-Йорк расположены на разных концах света, но потрескивающий винтажный звук пластинки, напоминающий треск пламени, словно бы переносил Кымнам в Нью-Йорк — город, где магазин Тиффани может ждать тебя прямо за углом.

«Интересно, как там поживает моя Мунчжон, у которой за окнами настоящий Нью-Йорк? Опять не звонит. Ох, наверняка с утра до вечера без передышки рисует свои картины!»

Кымнам, одетая в трикотажные джоггеры цвета слоновой кости и тонкий нежно-зеленый свитер, подошла к окну гостиной и подняла шторы плиссе. Наступил сезон ранней весны кёнчхип [106] , когда просыпаются первые лягушки. Теплые лучи заиграли на ее лице, и Кымнам закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением.

Продолжая напевать, Кымнам затопала ногой в такт музыке. С мизинца на нее все еще глядел нарисованный лаком маленький цветочек-яичница. При виде его Кымнам довольно улыбнулась и подумала о Чони. Какое счастье, что они с Ынсоком наконец-то разрешили себе любить друг друга. Все потому, что научились любить себя. Словно на выжженном поле наконец-то распустились цветы.

Кымнам прошла на кухню, окна которой украшали шторы с рюшами, и достала упаковку кофе. Этот кофе ей привезла из поездки во Вьетнам госпожа Хван, с которой Кымнам посещала уроки каллиграфии в культурном центре. Теперь нужно только повесить бумажный фильтр на кружку и залить все горячей водой. Пускай сегодня утром будет кофе со вкусом фундука! Она достала простую белую кружку и поместила сверху фильтр с рисунком белочки. Обрезав его по пунктирной линии, Кымнам увидела темно-коричневые молотые зерна, которые не спеша залила водой из чайника. Кофе вздулся пузырем, словно круглая булочка, и тут же медленно закапал в кружку. Стоило лишь вдохнуть этот аромат, как наслаждение разливалось по телу.

— Глядишь, так все живущие по соседству лягушки проснутся! — рассмеялась Кымнам.

Дзынь!

В этот момент из тостера выпрыгнули два кусочка золотистого, поджаренного до хрустящей корочки хлеба. Кымнам достала из холодильника самодельный клубничный джем, затем взяла с подоконника мягкий авокадо и разрезала его пополам. Едва она пошевелила косточку, как та выскочила из половинки. После чего Кымнам нарезала спелый авокадо, в цвете мякоти которого сливались желтый и светло-зеленый оттенки. Сверху она побрызгала кусочки оливковым маслом и посыпала их солью с перцем.

— Так-так. В какую же тарелку положить, чтобы выглядело презентабельно?

Кымнам подошла к кухонному шкафу и встала перед стеклом. Аккуратно расставленные тарелки были одна другой красивее. Что же выбрать? Она потянула за ручку и наконец вынула розовую тарелку с изображением богини Афродиты. Кымнам положила широкий нож рядом с кусочками авокадо, водрузила их сверху на лезвие и осторожно перенесла на тарелку. Затем добавила туда же поджаренный хлеб, достала из ящика десертный нож с розовой ручкой и вилку. Красиво разложив все, Кымнам довольным взглядом окинула стол:

— Сегодня день розового цвета!

Она присела на стул и включила планшет, стоящий на столе. Техника быстро распознала ее лицо, и Кымнам тут же запустила фейстайм, чтобы поговорить с Мунчжон.

«В Нью-Йорке сейчас как раз шесть часов вечера. Надеюсь, она там в суете не забывает поесть?»

Кымнам гордилась дочерью, которая смогла осуществить то, что не удалось ей самой. Мунчжон стала художницей и уехала в Америку… Но иногда Кымнам было жаль дочку, которая продолжала твердить, что мамина мечта — это ее мечта.

Кымнам намазала хлеб сладким джемом и уже откусила кусочек, как вдруг вспомнила: «Вот те на! Фотографию-то я не сделала! Вот растяпа». Она всерьез решила стать грэндфлюэнсером, а для этого пообещала себе снимать влоги, но в итоге все время забывала про съемку.

— Эх, уже и раскрошила все… Ладно, сниму вечером.

Расстроившись, Кымнам глотнула кофе, и тут Мунчжон наконец подняла трубку. Она так похудела, что Кымнам еле узнала ее. Сказала, что готовится к выставке, и несколько дней не брала трубку, а сама совсем загнала себя!

— Ого! Наконец-то взяла! Я ведь так забуду, как выглядит моя дотер. Все время не берешь трубку.

— Да, была ужасно занята. Ничего не успеваю.

— Но ты точно моя дотер? Никто тебя не запер и не морит голодом? Что с тобой случилось? Совсем похудела!

Глубокая складка на веке, бледное, осунувшееся лицо, на котором выступили скулы, и редкая челка придавали ее образу еще больше болезненности.

— Просто каждая выставка — огромный стресс. А тут еще и мой гастрит. Когда выставка закончится, я быстро наберу вес.

— Ух, совсем тебя замучили. Я надеюсь, ты ешь три раза в день? Непременно начинай утро с нормального завтрака с рисом. Не перебивайся одним хлебом! Как там мой зять поживает?

— Ну ты даешь. Сама уплетаешь хлеб, а меня заставляешь завтракать рисом? — прыснула Мунчжон. И Кымнам виновато засмеялась вслед:

— Май мистейк! Надо было сначала доесть, а потом звонить. Так как там зять?

Мунчжон отвела взгляд:

— Еще на работе. Мам, у меня батарейка садится. Я позвоню потом.