Чтение онлайн

Он редко говорил о своем прошлом, но я знал, что оно было мрачным и полным мучений. Его первым заданием как обученного киллера было убийство собственных родителей. Только после этого его выставили на торги. Я внедрялся в общество работорговцев по заданию отца, когда его впервые выставили на аукцион. В его глазах было то, что я узнал сразу. Склонность к тьме, но также боль и печаль настолько глубокие, что они едва не топили его.

Они могли думать, что сломили его, но на самом деле они лишь разожгли в нем пожар. Месть тем, кто поработил его, была стремительной. Мы добрались не до всех. Люди, похитившие его и его семью из дома, всё еще были где-то там, но никто не знал где. Хантер мало что помнил о месте своего рождения — только то, что оно было пропитано тьмой, которой не должен знать никто.

Это был лишь вопрос времени — когда мы их найдем.

— Собрание объявляю открытым, — я один раз ударил судейским молотком, давая сигнал к началу. В комнате воцарилась тишина; мои люди смотрели на меня в ожидании новостей. — Четверо «Фараонов» были расстреляны по пути к нам с грузом оружия.

— Дерьмо, — прорычал Танк, наш силовик. — Как, блять, это вышло? План был надежным.

Сидящие за столом зашумели, выражая согласие. Этого не должно было случиться, они были правы. Что еще хуже — у нас завелась крыса. Осталось только выяснить, в чьем клубе завелся стукач.

— Судя по твоему лицу, они не выжили? — Танк нахмурился.

— Ни один, — ответил я. — Их изрешетили, а затем добили серебряными пулями прямо в голову, — после такого не возвращаются.

— Проклятье, — прорычал Хантер. — Я позвоню Рустеру, когда закончим. Сообщу о его парнях, — я кивнул.

— Есть и еще кое-что странное, — я продолжил передавать информацию, которую получил с места преступления. Точнее, её отсутствие. — На месте нет запахов нападавших. Будто там никого и не было.

— Обычные оборотни не могли провернуть такое дерьмо, — Ганнер покачал головой. — Сдается мне, тут попахивает гребаным вуду. Может, какое-то заклятие сокрытия.

Ему виднее. Ганнер происходил из древнего рода шаманов вуду.

— Я поговорю с теткой, узнаю, известно ли ей что-нибудь, способное вот так скрыть запах волка.

— Сделай это, — согласился я. — Пока не поймем, с чем имеем дело, переходим на авиадоставку, — я повернулся к Пилоту. — Самолет должен быть заправлен и готов в любую минуту. Я отправлю пару лишних людей в ангар на всякий случай.

Пилот кивнул.

— Нас ударили прямо на выезде из города, а значит, те, кто это сделал — местные, — сказал я парням. — Посмотрите, что сможете вынюхать. Проверьте наших контактов и информаторов. Если они настолько тупы, что попытаются продать наши пушки на нашей же территории, я хочу об этом знать. Свяжитесь с соседними клубами и чаптерами. Пусть тоже будут начеку.

За столом раздался хор согласных голосов.

— Хорошо, — я передал молоток Хантеру. — Есть еще вопросы на повестке?

Мужчины покачали головами.

Хантер ударил молотком:

— Собрание закрыто.

Глава 3

— Мы всё делаем ради высшего блага стаи, Фрейя, — мать улыбнулась мне, но улыбка была тонкой и заискивающей. — Это всё, что тебе нужно знать.

«Всё, что мне нужно знать»? Её единственную дочь избивали и травили. На неё напал наследник альфы. А она говорит, что это на благо стаи. Мне хотелось влепить ей пощечину, чтобы выбить из неё этот морок, в котором она жила. Я никогда не сомневалась в своей стае или в беспрекословной преданности ей моих родителей — даже когда исчезла тетя, — но теперь я начала задумываться.

С самого рождения нас учили никогда не подвергать сомнению действия альфы и Высшего Совета. Их приказы исходили от бога луны, а его решения не оспариваются. В конце концов, он создал нас, и он оберегал нас. Мир снаружи был небезопасен. Люди были непредсказуемы и стремились истребить наш род. Так нас учили. Бояться того, что лежит за нашими границами. Но я боялась вовсе не того, что было «снаружи». Я боялась тех, кто охотился на меня под маской заботы.

— Он изнасиловал меня, — прорычала я.

— Дэмиен вправе брать то, чего он желает, — она говорила мягко, её маленькие руки вымешивали тесто в миске. Она пригласила альфу и его сына на ужин. Предательская сука. — Это честь.

— Посмотри на меня, — прошипела я, заставляя её оторваться от своей кухонной работы. — Посмотри на меня и скажи, в чем тут честь.

Её серые глаза скользнули по моему разбитому лицу, но они словно не замечали нанесенного ущерба. Из сломанного носа всё еще сочилась кровь. Скулы распухли, синяки расползлись под глазами. Если бы я не сосредоточилась на самоисцелении, глаза бы, наверное, совсем заплыли. Нижняя губа была рассечена, а на шее багровели следы пальцев.

— Ты выглядишь чудесно, дорогая, — она вздохнула с улыбкой. — Если ты так переживаешь, пойди приведи себя в порядок, пока они не пришли.

Им не будет прощения. Больше никакой любви, которую ребенок должен питать к родителям. Я должна была сбежать отсюда. Люди не могут быть хуже монстров, живущих внутри.

Всхлипнув, я резко дернулась всем телом, отчего по телу прошла судорожная волна боли. Я зарыдала, проклиная ослепляющую агонию и пытаясь отогнать наступающую черноту беспамятства. Ледяная речная вода плескалась у моих избитых и окровавленных ног, но я почти не чувствовала её. Это не сулило ничего хорошего.

Я читала о гипотермии в одной из книг, которые доктор Монро разрешил мне взять в своем кабинете. Я сделала вид, будто хочу стать его помощницей. На самом деле я хотела быть готовой к тому, что может случиться за пределами поселения.

Берег реки был песчаным. Невозможно было переоценить то, как мне повезло, что падение не убило меня. Оборотня трудно убить, но даже у наших тел есть пределы, после которых нет возврата. Пальцы впились в песок, тело стонало от протеста, пока я ползла к укрытию леса. Я уже видела темную полосу асфальта, изгибающуюся среди сосен. Хлынул ливень, и капли дождя стали успокаивающим бальзамом для моей пылающей кожи.

Зубы стучали, челюсть дрожала, пока я дюйм за дюймом пробиралась к свободе. Я проделала слишком долгий путь, чтобы просто сдохнуть. Падение меня не убило, а значит, у меня еще остались дела. Если бы только тьма не накрыла меня раньше времени… Последнее, что я услышала, был рокот двигателя, заполнивший мой слух.

Я не часто выезжал на грузовике. Ощущение того, что ты зажат между двумя железными дверями, вызывало у меня приступ клаустрофобии. Мои колени упирались в приборную панель. Воздух внутри был спертым и жарким, даже с опущенным стеклом. Оборотни были рождены для того, чтобы быть ближе к природе. Даже если многие из нас не могли полностью перевоплощаться, в нашей ДНК было заложено стремление бродить на воле и быть единым целым с землей. Именно поэтому большинство оборотней ездили на мотоциклах. Мы обожали открытый воздух и свободу. Вулф сидел на пассажирском сиденье, напевая кантри-мелодию, пока мы катили через лес. Единственная причина, по которой мы взяли грузовик, заключалась в проливном дожде. К тому же мы планировали перевезти кое-какой товар со склада обратно в поселение, что на байках сделать было невозможно.