Чтение онлайн

Применительно к проблеме соотношения движения и развития последнее означает, что, начиная построение теории диалектики с движения (движения материи) как исходной категории, само определение движения должно даваться под углом зрения рассмотрения его как момента определения развития (центральной категории). Первым, наиболее абстрактным определением развития через движение (формы движения) является определение его как процесса возникновения одних форм движения материи из других. Структурно-организационную конкретизацию это определение получает через категории пространства и времени, поскольку они выступают как характеристики двух органически связанных противоположных сторон движения — устойчивости и изменчивости.

Дальнейшая конкретизация теории развития и тем самым категории развития достигается через систему категорий, раскрывающих различные аспекты всеобщей взаимосвязи и взаимообусловленности явлений, в частности через категории детерминизма. Существенно важные аспекты развития выражают категории взаимодействия, причины и следствия, различные формы детерминации. С помощью категорий детерминизма развитие предстает как необходимо-случайный процесс, как выбор возможностей, в ходе которого снимается неопределенность, как процесс закономерный. Внутренняя диалектика закона в этом контексте состоит в том, что, выражая устойчивые, сохраняющиеся стороны процессов изменения, закон сам изменяется в процессе развития.

Но наиболее глубокое определение понятие развития получает на уровне основных законов диалектики. Последовательными ступенями углубления и конкретизации этого понятия выступают: закон перехода количественных изменений в качественные, характеризующий развитие как явление; закон единства и борьбы противоположностей, раскрывающий сущность развития; закон отрицания отрицания, синтезирующий явление и сущность. На этой завершающей стадии построения теории развития, так же как и на предшествующих стадиях в целом, движение от абстрактного к конкретному совпадает с движением от явления к сущности, от сущности первого порядка к сущности второго порядка и т. д. В итоге наиболее конкретное и богатое содержанием определение понятия «развитие» достигается всей системой категорий и законов диалектики. В этом определении в диалектически снятом виде содержится понятие «движение».

Изложенная в первом параграфе концепция взаимосвязи категорий движения и развития приводит к необходимости рассмотреть сущность и взаимосвязь различных видов законов, посредством которых реализуется функционирование и развитие материальных объектов. Поскольку исходным пунктом познания является стационарный объект с его свойствами и структурой, то естественно начать рассмотрение законов с тех из них, которые детерминируют функционирование стационарного материального объекта. Но закон есть форма всеобщности и, следовательно, некоторый инвариант структур материальных объектов. Поэтому понятие закона оказывается тесно связанным с понятием структуры.

Если законы функционирования предполагают существование относительно неизменной, хотя и динамической структуры, то понятие развития предполагает изменение самой структуры. При этом возникают три взаимосвязанных аспекта проблемы, от решения которой зависит понимание закономерного характера процесса развития в целом. Во-первых, каков характер связи законов со структурой стационарного объекта? Во-вторых, какова специфика тех законов, которые характеризуют развитие самой структуры? И в-третьих, как изменяются законы, включая законы развития? Эти аспекты представляют собой различные стороны взаимоотношения структуры и закона, поэтому они должны рассматриваться через призму взаимосвязи категорий «закон» и «структура».

Категория закона, будучи всеобщей, сложным и противоречивым образом связана с категорией структуры. Прежде всего структура в существенных чертах выступает как закон. К тому же любой из законов природы, общества и познания, в том числе и философские законы, имеет внутреннюю структуру.

Закон есть выражение устойчивости связей и отношений не только между предметами и явлениями, но и внутренней организации (структуры) самих предметов и явлений. Очень четко эта мысль была подчеркнута Г. В. Плехановым, который, полемизируя с А. А. Богдановым, писал: «Понятие „вид“ отнюдь не синоним понятия „форма“, так как оно далеко не покрывает его собою. Еще Гегель очень хорошо показал в своей „Логике“, что „форма“ предмета тождественна с его „видом“ только в известном и притом поверхностном смысле: в смысле внешней формы. Более же глубокий анализ приводит нас к пониманию формы как „закона“ предмета или, лучше сказать, его строения» [310] .

Диалектический подход к окружающей действительности не проводит абсолютной грани между вещами (предметами) и процессами (явлениями), а рассматривает их различие как относительное. Поэтому структуру предмета можно рассматривать как закон явления, как выражение существенной и необходимой связи элементов, составляющих данный объект. Такого рода закон характеризует момент устойчивости в существовании объекта (но не его неподвижности, ибо абсолютно неподвижных предметов в природе не существует).

Устойчивость структур проявляется двояко: в их сохранении в процессах функционирования и воспроизведения системы и в их частичном большем или меньшем изменении в ходе этих процессов. Если сохранение структур в процессе функционирования обусловливает относительную неизменность, качественную определенность системы, то изменения структуры в зависимости от их характера и глубины могут выражать как функционирование, так и определенные аспекты развития системы. Функционирование системы обычно связывают с обратимыми изменениями ее структуры и качественно относительно устойчивым воспроизведением ее элементов. Напротив, развитие связано с большими или меньшими качественными перестройками структуры системы и изменением характера ее воспроизведения, с относительно необратимыми изменениями. Особенно отчетливо отмеченные различия обнаруживаются в высокоорганизованных, так называемых органических системах (биологических и социальных).

Структура представляет, следовательно, относительно самостоятельный аспект системы. Изучение структуры, сравнительный анализ структур объектов, принадлежащих к одному классу явлений, позволяют выявить их общие черты, отделить случайное — от необходимого и закономерного в явлениях.

Познание состава и законов строения той или иной системы является важнейшей предпосылкой познания закономерностей ее функционирования и развития. Не случайно и в истории исследования неорганической и органической природы, и в рассмотрении общества мысль исследователей продвигалась от изучения состава и закономерностей строения объектов к познанию законов их функционирования и развития. «Структура — не мертвый слепок с застывшего объекта, а характеристика тех инвариантных его аспектов, которые выявляются лишь в процессе анализа его реальной динамики» [311] , — отмечали И. В. Блауберг и Э. Г. Юдин. Развивая эту мысль, они специально подчеркивали: «Но дело не только в этом. Исследование структуры предполагает, что элементы, „части“ объекта определяются не со стороны (или не только со стороны) их субстанциальных, субстратных свойств, а с точки зрения их места в рамках исследуемого целого, т. е. по выполняемым ими функциям. Поэтому в собственном смысле структурное исследование так или иначе оказывается связанным с анализом функционирования объекта и, следовательно, выступает как структурно-функциональное» [312] .

Неразрывность структур и функций, их взаимопроникновение и в определенном смысле тождество вполне четко осознавались исследователями живой природы уже в прошлом веке, что отмечалось, например, И. М. Сеченовым, К. А. Тимирязевым и др. Рассматривая исторически возникшее деление биологии на морфологию и физиологию, К. А. Тимирязев утверждал, что это деление имеет определенные границы; только «становясь на известную отвлеченную точку зрения, мы можем, на время, видеть в организме только форму — это область морфологии, или только явление — это область физиологии или феноменологии живых существ» [313] . Обобщая подобные взгляды естествоиспытателей, Ф. Энгельс писал, что «вся органическая природа является одним сплошным доказательством тождества или неразрывности формы и содержания», что «морфологические и физиологические явления, форма и функция обусловливают взаимно друг друга» [314] .

Глубокая связь структур и функций обнаружена в наше время на молекулярном уровне организации живого, где порой их просто трудно расчленить. Тождество структуры и функции в органических системах составляет специфическую черту их организации. Структура выступает как бы в качестве моментального снимка функции, а функция (точнее, функционирование) — как обратимая частично или полностью деятельность структур. Структура системы не сводится, таким образом, ни к субстрату, ни к морфологии, а есть один из аспектов организации живой системы [315] .