Чтение онлайн

Может создаться впечатление, что понятие собственной активности объектов (элементов) противоречит принципу причинности. Утверждение о том, что всякое изменение имеет причину, и утверждение о самопроизвольности некоторого изменения на первый взгляд несовместимы. Однако на самом деле противоречия здесь нет.

Суть причинности заключается в зависимости переходов возможного в действительное в одном объекте от переходов возможного в действительное в другом объекте. Но имеются в виду различные возможности и разные действительности. Если речь идет о разных объектах, то мы имеем так называемую внешнюю причинность. Кроме внешней причинности существует внутренняя, которая заключается в воздействии объекта на самого себя. Как понять это воздействие на себя?

В силу трудности представления «механизма» действия внутренней причинности наблюдается тенденция толковать внутреннюю причинность как внутреннее взаимодействие в объекте (или элементе), т. е. взаимодействие между элементами объекта (или элементами внутри самого элемента). Так, Г. А. Свечников утверждал:

«Для объяснения и описания реальных процессов необходимо представление о двух видах причин: причина как взаимодействие частей, сторон, тенденций материальной системы, вызывающее изменение этой системы, и причина как одностороннее воздействие одного объекта на другой объект, производящее изменение последнего» [304] . С этой точки зрения самопроизвольные изменения не беспричинны: они порождаются внутренними взаимодействиями элементов. Так, если молекула самопроизвольно распадается на атомы, то это обычно интерпретируется как результат внутреннего взаимодействия в молекуле, т. е. взаимодействия между ее атомами. Аналогичным образом интерпретируются обычно и такие явления, как самоиндукция, автокатализ, самоопыление и т. п.

Однако внутренняя причинность как самопроизвольное изменение объекта (элемента) не тождественна внутреннему взаимодействию в объекте. Дело заключается в следующем. Поведение объекта зависит не только от внешней причинности и внутреннего взаимодействия, но и от воздействия объекта на самого себя, что и можно назвать собственно внутренней причинностью (в отличие от внутреннего взаимодействия).

Если рассмотреть объект в его целостности как элемент, то естественно, что он является элементом по отношению к определенной материальной системе. Элемент может быть непрерывным по отношению к одной системе и дискретным по отношению к другой. Самопроизвольное изменение элемента представляется результатом внутреннего взаимодействия, когда сам элемент является чем-то дискретным (в «дискретной» системе отсчета), но результатом внутренней причинности (действия на себя), когда элемент является чем-то непрерывным (в «непрерывной» системе отсчета). Последнее осознается с трудом, и дело заключается в том, что внутреннее взаимодействие в элементе при переходе к «непрерывной» системе отсчета в общем случае не исчезает, а оставляет своеобразный «след» в форме внутренней причинности.

Состояние устойчивости целого связано с существованием внутренних изменений и внутреннего взаимодействия между его частями. При переходе от частей к целому активность, присущая частям, может исчезнуть:

противодействующие причинные цепи в среднем могут компенсировать друг друга, в силу чего объект как целое находится в состоянии равновесия. В противном случае активность, присущая частям, принимает характер воздействия объекта как целого на самого себя, что внешне проявляется в форме самопроизвольного изменения объекта как целого.

Относительность различия между внутренней причинностью и внутренним взаимодействием, однако, не свидетельствует о том, что они тождественны. По отношению к «непрерывной» системе отсчета элемент объективно не имеет внутренней структуры и, следовательно, в нем нет никакого внутреннего взаимодействия, между тем как внутренняя причинность ему присуща. Соответственно по отношению к «дискретной» системе отсчета объективно имеет место внутреннее взаимодействие в элементе при отсутствии внутренней причинности.

Понятию самопроизвольного изменения обычно не уделяется того внимания, которое оно заслуживает. Это неоправданно, поскольку в своей практической деятельности человек сталкивается с самопроизвольным изменением ничуть не реже, чем с внешней причинностью. Сам человек в ходе практики воздействует не только на другие объекты и других людей, но и непосредственно на самого себя.

В случае внешней причинности причина и следствие связаны с различными объектами (элементами) и потому разделены в пространстве и во времени, что делает причинное отношение в житейском смысле «наглядным». В случае самопроизвольного изменения причина и следствие связаны с одним объектом (элементом) и потому не разделены в пространстве, что делает такое причинное отношение в житейском смысле «ненаглядным». Поэтому, когда человек на практике сталкивается с внутренней причинностью, он склонен при ее описании пользоваться не «непрерывной», а «дискретной» системой отсчета, по отношению к которой внутренняя причинность представляется как взаимодействие между разными элементами (т. е. в конечном счете сводится к внешней причинности). В результате создается впечатление, что внутренней причинности вообще не существует.

Анализ взаимодействия показывает, что противоречие между фактом существования самопроизвольных изменений и принципом причинности является кажущимся:

самопроизвольные изменения, существующие в мире, не беспричинны, а обусловлены особым типом причинности. Вопрос же о том, почему существует внутренняя причинность, имеет не больше смысла, чем вопрос о том, почему существует внешняя причинность. Из сказанного выше следует, что взаимодействие в общем случае есть «переплетение» («клубок») внешних (активных и реактивных) и внутренних (собственная активность элементов) причинных цепей.

Развитое понятие взаимодействия позволяет ответить на ряд сложных вопросов диалектической концепции материи. Прежде всего оно позволяет дать ответ на вопрос о природе различия между необходимостью и случайностью. Это различие состоит не в том, что первые имеют причину, а вторые нет, и не в том, что первые вызываются «существенными», внутренними причинами, а вторые — «несущественными», внешними причинами. Значительно ближе к истине точка зрения, согласно которой случайность представляет собой результат пересечения причинных цепей. Однако если пересекаются зависимые причинные цепи, то случайности не возникают. Выше было показано, что объективно могут возникать и существовать как зависимые, так и независимые причинные цепи. Отсюда следует, что необходимые явления в общем случае обусловлены «пересечением» зависимых причинных цепей (в частном случае — отдельной причинной цепью), а случайные — «пересечением» независимых цепей. В системе, изолированной от внешних воздействий, случайное явление может возникнуть лишь в результате «пересечения» причинных цепей, объективно независимых друг от друга. В свою очередь независимые причинные цепи в такой системе могут существовать лишь при условии, что элементы системы обладают способностью к независимым самопроизвольным изменениям, т. е. внутренней причинностью. Следовательно, диалектическое единство необходимости и случайности может быть рационально понято только как взаимодействие элементов, обладающих собственной активностью.

Именно в сложном характере взаимодействия находят свое объяснение кажущиеся отклонения от принципа причинности.

Взаимодействие подразделяется на три основных типа.

А. Интенсивность собственной активности элементов системы столь мала, что ею можно практически пренебречь. В системе внутренние причинные цепи или вообще отсутствуют, или не являются независимыми. В этом случае мы имеем дело с системой, в которой не могут возникнуть независимые внешние причинные цепи. В такой системе, в частности, не может возникнуть объективно случайное явление. Характерно, что начальное состояние такой системы однозначно определяет любое из ее последующих состояний. Такие системы принято называть динамическими системами.

Б. Интенсивность собственной активности элементов достаточно велика, так что ею уже нельзя пренебречь;

интенсивность внешних причинных цепей приблизительно одинакова, число элементов и число внешних цепей в системе чрезвычайно велико. В силу собственной активности элементов в системе возникают независимые цепи, их «пересечения» и объективно случайные явления. Из-за большого числа элементов количество независимых цепей и их «пересечений» очень велико. Одинаковая интенсивность цепей не позволяет наблюдать заметные отклонения от случайностей. Системы этого типа называются статистическими системами.

В. Элементы системы обладают высокой собственной активностью, а внешние причинные цепи обладают неодинаковой интенсивностью [305] .

Собственная активность элементов в системе способствует возникновению реактивных цепей, независимых как друг от друга, так и от активных цепей (ответом на действие которых они являются). В силу неодинаковой интенсивности цепей среди этих реактивных цепей (как и среди активных) будут существовать в общем случае немногие «сильные» цепи, действующие на фоне множества «слабых». «Сильные» реактивные цепи в свою очередь вызывают независимую (с точки зрения ее качественного содержания) от них реакцию в виде новых «сильных» цепей, действующих на фоне множества «слабых», и т. д. В результате система не будет находиться в качественно неизменном состоянии, а будет подвергаться самопроизвольному качественному изменению в определенном направлении. Здесь мы имеем дело с развивающейся системой.