Чтение онлайн

— Этого достаточно, — раздался пронзительно авторитарный голос капитана, но я не отступил. — Хватит, мать твою! — он снова предупредил, на этот раз громче.

Я стиснул зубы, вкус желчи поднялся у меня в горле, когда я заставил себя отвалить на хрен, пока не сделал чего-нибудь, что ввергло бы меня в глубокое дерьмо.

— Лейтенант, я должен напомнить вам, что доктор Дэвис была переведена на эту базу в качестве одолжения вам. Вы просили, чтобы ее перевели сюда, и я удовлетворил вашу просьбу.

Я не нуждался в напоминании о долге, который я, блядь, задолжал.

У него был такой снисходительный тон, что мне тоже захотелось ударить его, но я прикусил язык.

Низкое рычание вырвалось из глубины моей груди, когда я отпустил ошейник этой пизды, отступая назад, изо всех сил пытаясь успокоиться.

— Да, я не забыл об этом, сэр, — ответил я более сдержанным голосом. — Но это не значит, что я собираюсь стоять в стороне и смотреть, как этот ублюдок саботирует карьеру.

— Это не то, что здесь происходит, Бродяга, — ответил капитан, полный этого святошеского дерьма, и покраснел. — Что происходит, так это то, что отныне доктор Мур будет контролировать все медицинские решения доктора Дэвис. Каждый ваш звонок должен проходить через него. Вы действуете только с его разрешения.

Под всем этим гневом постоянно скрывалось чувство отчаяния, ощущение собственной беспомощности, что, как бы сильно я ни боролся, я был бессилен остановить машину, которая размолола всех нас в гребаную пыль.

Побежденное выражение лица Рыжей ранило мои гребаные струны в сердце, ее глаза потускнели от смирения, когда она задала вопрос, которого мы оба боялись.

— Как долго?

Капитан уклонился от вопроса, как последний трус, каким он и был, его лицо было непроницаемым, он прятался за очередной ерундой.

— Я пересмотрю ситуацию через несколько недель, доктор Дэвис. Посмотрим, как пойдут дела.

— Несколько недель? — повторила она, ее голос дрожал от возмущения. — Вы собираетесь позволить ему диктовать каждый мой шаг в течение недель? Месяцев? Вечно?

— Я буду регулярно пересматривать ситуацию, — таков был его окончательный вердикт.

Это было чертовски несправедливо, ничего из этого не было.

Это было подстроено с самого начала, и из-за этого мне захотелось разрушить всю эту чертову систему. Но никакие крики или размахивание кулаками не изменили бы того факта, что Рыжая теперь в ловушке, вынужденная плясать под дудку этого куска дерьма.

И все же эта битва была далека от завершения.

Когда капитан закончил, его глаза встретились с моими, произнося свое последнее гребаное предупреждение.

— Лейтенант, — сказал он тихо и ровно, — следи за своим характером. Ты ходишь по тонкому льду, сынок. Еще одна вспышка гнева, еще один инцидент, и будут последствия.

Сынок.

Я чуть не сказал ему, чтобы он шел на хуй прямо тогда и там, что его угрозы для меня ничего не значат.

— Ты меня слышал? — Он переспросил, потому что, на его взгляд, я отреагировал недостаточно быстро.

Я проглотил гребаный ответ, который вертелся у меня на губах, зная, что сейчас не время испытывать судьбу дальше.

Я бы сам себе вырыл могилу.

— Громко и чертовски четко, сэр, — коротко ответил я, глядя ему в глаза и убеждаясь, что он видит ненависть, горящую во мне.

Он кивнул, по-видимому, довольный тем, что я понял намек.

Прекрасно. Я бы кипел. Я бы кипел на медленном огне. Я бы выжидал удобного момента, чтобы нанести ответный удар. Потому что рано или поздно они, блядь, заплатят.

За Рыжую.

_______________________

Я сидел за кухонным столом, разложив перед собой цветные карандаши, и что-то писал на листе бумаги, испытывая трепет от создания чего-то из ничего. Это был один из тех редких моментов покоя в нашем доме — таких, которые, как ты знал, долго не продлятся. Мама стояла у плиты, напевая мелодию, как будто все было в порядке, и запах ее тушеного мяса наполнял воздух.

Затем входная дверь с грохотом распахнулась. Это спокойствие? Исчезло. Мгновенно. Мой старик вернулся, и по тому, как он волочил ноги, я понял, что он напился. Снова.

Я опустил голову, молясь, чтобы он меня не заметил, но мне не настолько повезло. Он, пошатываясь, вошел в кухню, его глаза уже искали что-нибудь, на что можно было бы наброситься. Его взгляд остановился на мне, склонившейся над моим рисунком.

— Какого хрена ты творишь, парень? — прорычал он, и его голос прозвучал как раскат грома в тишине комнаты.

Я поднял глаза, моя рука, сжимавшая карандаш, дрожала.

— Я просто рисую...

— Ты теперь думаешь, что ты гребаный художник?

Я едва успел отреагировать, прежде чем он набросился на меня. Он сбил цветные карандаши со стола, и они разлетелись по комнате. Я почувствовал, как кто-то крепко схватил меня за плечо, поднимая на ноги. Я попытался пробормотать объяснение, но он не слушал. Ничего нового.

— Рисование — для слабаков, — взревел он, хватая рисунок и разрывая его пополам. — Настоящие мужчины не тратят свое время на подобную чушь. Ты хочешь быть мужчиной или маленькой сучкой?

Мама отвернулась от плиты и бросилась ко мне, пытаясь защитить.

— Оставь его в покое, Фрэнк, — взмолилась она, вставая между нами. — Он всего лишь ребенок!

Мой отец ударил ее тыльной стороной ладони по лицу, и она пошатнулась, сильно ударившись о стойку.