Чтение онлайн

Каждое ее прикосновение становилось более неистовым, чем предыдущее, каждое «нет» — более сокрушительным.

Ее руки колотили по его груди, пытаясь запустить сердце, которое уже остановилось, и мне пришлось заставить себя отвести взгляд.

Пиро остановился, резко повернув к ней голову.

— Господи, — пробормотал он, но не двинулся с места. Я тоже.

Потому что впервые за чертовски долгое время я не знал, что, черт возьми, делать.

Затем мы бросили еще одного солдата на стол, кровь парня размазалась по моей форме, и я попытался сосредоточиться на работе, но, черт возьми, я больше не мог этого выносить. Ее крики, ее борьба — это было слишком.

Я подошел к ней, схватив за плечи с такой силой, что остались синяки.

— Рыжая, остановись! — Я закричал, оттаскивая ее от его трупа.

Она вырывалась из моих объятий, ее руки тянулись к трупу, но я крепко держал ее, заставляя взглянуть в лицо суровой реальности.

— Отпусти меня! — она боролась со мной, брыкаясь и крича.

Но я не отпускал ее.

Я не мог.

— Он ушел! — Крикнул я в ответ, пытаясь справиться с ее истерикой. — Оглянись вокруг! Люди умирают. Ты им нужна. Прямо сейчас, черт возьми!

Она продолжала сопротивляться, слезы текли по ее лицу, но сила воли покидала ее.

— Нет, я могу спасти его! — взвыла она срывающимся голосом.

Я слегка встряхнул ее, просто чтобы она сосредоточилась.

— Рыжая, он, блядь, пропал! Ты нужна нам здесь. Ты нужна этим людям сейчас. Он не вернется.

Она прижалась ко мне, ее рыдания сотрясали нас обоих, когда я прижал ее к себе.

— Я здесь, хорошо? — Сказал я, мой голос стал мягче, более успокаивающим. — Я держу тебя.

Ее силы иссякли, ее крики превратились в прерывистые всхлипы. Она уткнулась лицом мне в грудь, борьба полностью прекратилась.

— Прости, — пробормотал я, чувствуя себя бесполезным куском дерьма, пока она рассыпалась в моих объятиях.

Я не мог понять, как какой-то придурок, разрушивший ее жизнь, все еще так сильно держит ее. Она должна была почувствовать облегчение, раскрепоститься, но вместо этого она распадалась на части, и я, черт возьми, не мог это исправить.

Я не отпускал ее, пока не убедился, что она не упадет в обморок, затем осторожно подвел к другому раненому солдату.

— Давай, — сказал я жестко, но не жестоко. — У нас есть работа. Оплакивать будем позже. Прямо сейчас мы спасаем, кого можем.

Она слабо кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони, и двинулась помогать другому солдату.

Я еще раз украдкой взглянул на ублюдка, безжизненно лежащего на полу. Даже после всего дерьма, через которое он заставил ее пройти, она горевала так, словно у нее вырвали сердце.

Как она могла быть такой слепой?

Думаю, некоторые люди никогда ничему не учатся. И как бы сильно меня ни убивало видеть ее такой, я знал, что ничего не смогу сделать, чтобы спасти ее от самой себя.

_______________________

Голос Капитана продолжал монотонно бубнить обычную ерундовую панихиду о том, насколько все было хреново.

— Последняя миссия была катастрофой, — сказал он, как будто мы, блядь, этого еще не знали. — Мы потеряли слишком много жизней, были велики потери как среди военных, так и среди гражданского населения.

Ни хрена себе, Шерлок.

Мои люди были там. Они видели тела, чувствовали жар взрывов и слышали гребаные крики. Я едва мог расслышать его слова из-за стука в моем черепе.

Я хотел убивать.

Эта ненасытная жажда крови. Я хотел разорвать любого, кто несет ответственность за это безобразие, на части. А капитан? Этот ублюдок был первым в моем списке.

Он стоял там, изрыгая чушь о стратегии и «приемлемых потерях», как будто это не он бросил нас в эту смертельную ловушку. Как будто это не он решил, что мы — расходный материал, просто еще одна пара ботинок, которые нужно бросить в огонь ради какой-то дерьмовой цели, которая ни черта не значит.

Пока он продолжал, оправдывая кровавую бойню холодной, отстраненной логикой, я почувствовал, как во мне закипает темная ярость. Я хотел исключить его из уравнения. Хотел наказать его за каждую жизнь, которой он рисковал, за каждого солдата, которого он посылал умирать.

Этот ублюдок не заслуживал стоять здесь и разговаривать, как будто мы были просто цифрами на гребаной странице.

Я хотел, чтобы он исчез. Исключен из уравнения. Стерт. Потому что, пока он командовал, мы продолжали бы попадать в мясорубку, выполняя одно задание за другим. Больше крови, больше смертей, больше чертовых кошмаров.

— Завтра вылетает Оперативная группа 121. Мы направляемся в провинцию Гильменд, Афганистан, — объявил он, как будто это было какое-то грандиозное приключение. — И солдаты, и медицинский персонал усердно тренировались для этого.

Да, мы все знали, что это значит. Еще больше крови, еще больше смертей. Он продолжал говорить, излагая детали, как будто это было какое-то рутинное поручение.

— Вы будете оказывать медицинскую и гуманитарную помощь. Открывайте полевые госпитали, распределяйте припасы, чистую воду, продукты питания и предлагайте поддержку местному населению. Это не просто боевая миссия, это гуманитарная. Нам нужно завоевывать сердца и умы.

Да, точно. Гребаные «сердца и умы». Обычная чушь, которой он нас пичкал, чтобы мы чувствовали, что делаем что-то благородное.

Но пока все остальные глотали капитанскую чушь, у меня созрели другие планы. Я не собирался продолжать выполнять приказы, как бездумный ворчун. Больше нет.

На этот раз я получал информацию на ходу. Копал поглубже, чтобы выяснить, какое темное дерьмо он скрывал под этим «гуманитарным» предлогом. Потому что ни в коем случае нельзя было ограничиваться раздачей еды и бинтов.

— Это все, — сказал капитан, наконец завершая свой дерьмовый инструктаж.

Обычный резкий тон, лишенный какой-либо реальной заботы о нашем благополучии. Простой, но для некоторых из нас это был смертный приговор.

Как только он отпустил нас, я повернулся к Пиро, и он едва заметно кивнул мне, уже зная, о чем я думаю. Он всегда был согласен со всем, что я планировал.

Нам нужно было поговорить, и поговорить сейчас.

Я жестом пригласил его следовать за мной, и мы направились в более тихое место. Появилась Рейвен, а за ней тащился Вайпер, чудом все еще стоящий на ногах после той ужасной раны. Пришла и Рыжая, выглядевшая ужасно, с ввалившимися глазами, обведенными кругами усталости.