Чтение онлайн

Я взяла выходной, чтобы морально подготовиться к возвращению в родительский дом. Сегодня их долгожданная годовщина, но для меня это просто еще один день, когда мне придется вести себя мило с людьми из Кроссроудс, которые все еще имеют на меня зуб, с общиной моих родителей. Группа осуждающих уродов, которые всегда так много говорили мне, когда видели меня в городе, сегодня вечером будут в восторге, увидев меня в платье, которое я выбрала для этого случая. И это не то, что подарила мне мама.

В отличие от безвкусного бежевого платья, которое выбрала для меня и Бринн моя мать, или замены, которую она мне купила после этого, платье, которое я купила, с помощью Монро и Билли, конечно, изысканное. Шелк цвета пожарной машины, подогнанный во всех нужных местах, с юбкой в пол с высоким разрезом с одной стороны. Я сочетаю его с моей любимой парой черных сапог на каблуке и кожаной курткой, чтобы скрыть татуировки, которые они все так любят осуждать.

Я дополняю образ некоторыми из моих любимых цепочек из смешанного металла на шее и соответствующими кольцами почти на всех моих пальцах. Мои золотые кольца спрятаны за моими волнистыми волосами, и я выбрала смелые губы с холодной красной помадой и более сдержанные глаза с мягким мерцанием и подводкой со стрелками.

Взбивая волосы перед зеркалом, я позволила им каскадом ниспадать по спине золотым покрывалом. В последний раз, когда я была в салоне, мой парикмахер Салли назвала меня блондинкой из Old money после того, как я показала ей фотографию, которую я вытащила из интернета для вдохновения.

Довольная своим внешним видом, я выхожу из комнаты, не ожидая никого дома, и натыкаюсь на твердую стену мышц, когда Нэш поворачивает за угол в сторону гостевой ванной комнаты.

— Блять, — вскрикиваю я, едва не подвернув лодыжку в ботинках. Мучительная боль пронзает мою ногу и грозит сбить меня с ног, если я не удержусь за то, что передо мной. — Ох, черт, — выдыхаю я. Забудьте об этом, я определенно что-то растянула.

Руки Нэша взлетают к моей талии, чтобы поддержать меня, когда моя нога подкашивается, а тело почти складывается пополам.

— Воу, вот так, Би. Расслабься, — говорит он, изо всех сил стараясь удержать меня, не засовывая руки туда, где им не место. — Давай перенесем тебя на диван.

Подняв голову так высоко, как только могу, я смотрю на диван, который кажется таким далеким, и прошу его вместо этого отнести меня обратно в мою спальню.

— Нет, в мою кровать. Пожалуйста, отнеси меня в кровать.

Он усмехается, и этот глубокий, пугающий звук заставляет меня все больше осознавать, насколько он близко.

— Как пожелаешь, Ангел.

Осознав, что я сказала, и как это прозвучало, я тянусь, чтобы ударить его по руке, но стону, когда моя нога касается края кровати.

— О Боже, — кричу я и на этот раз, когда Нэш смеется сильнее, бью его по голове, явно преуменьшая его намек. — Заткнись, Бишоп, или я пну тебя здоровой ногой.

Когда он опускает меня на край матраса, я впервые за несколько дней смотрю на него, и тут же жалею об этом, когда у меня перехватывает дыхание. Его глаза синие как никогда под мягким светом, льющимся из окна моей спальни. На улице все еще светло, но плотные шторы, которые я держу здесь, делают пространство более темным, чем оно есть на самом деле.

Он усмехается, заметив, как я смотрю на него.

— Просто дразню тебя, Би.

Я на мгновение отвожу взгляд от него и возвращаюсь к пульсации в лодыжке.

— Что ты вообще здесь делаешь?

На мгновение он отпускает меня, достаточно, чтобы подойти и включить свет в спальне, и, должна сказать, пока он идет ко мне спиной, в этих темно-синих джинсах, туго обтягивающих его задницу, внутри меня происходят самые разные вещи.

— У нас прорвало трубы, когда мы чинили сантехнику в одной из ванных комнат на первом этаже. Грязная вода везде. Я решил сделать перерыв и зайти сюда принять душ, пока Монти ходит в хозяйственный магазин за остальными необходимыми нам материалами.

Я опускаю взгляд и внезапно замечаю, что его белая футболка промокла и прилипла к его крепкому мускулистому торсу, а темные чернила на его коже видны сквозь почти прозрачную ткань.

Нэш прослеживает мой взгляд до своей груди и тянется рукой за шею. Одним медленным и ровным движением, это создает впечатление, будто он движется в замедленной съемке, его рубашка поднимается и спускается с плеч.

Я не ругаю его за то, что он стоит без рубашки в моей комнате. Я не могу, когда мой рот становится совершенно сухим, когда я впитываю каждый выступ загорелой мышцы, которая напрягается, когда он дышит.

— Куда ты так торопишься? — спрашивает он, опускаясь передо мной на колени.

Мое сердце быстро бьется в груди от этого жеста, который в моей голове выглядел гораздо более эротичным, чем был на самом деле, пока он продолжает двигаться в замедленном темпе. Длинные, осторожные пальцы тянутся к молнии моего ботинка, осторожно, чтобы не коснуться моей кожи. Он быстро расстегивает его и стаскивает с моей ноги. Я полностью заворожена, наблюдая, как он работает так деликатно, чтобы не причинить мне боль.

Не в силах ясно мыслить, я быстро моргаю, отворачиваясь от его обнаженной груди и вспоминая ужасную боль, которую я испытываю. Мои руки сжимают одеяло под пальцами, и я прикусываю язык, чтобы подавить крик, который мне хочется испустить.

— Это ужин в честь годовщины свадьбы моих родителей. — Я отвечаю на его предыдущий вопрос, хотя на мгновение он выглядит сбитым с толку, как будто забыл, о чем спрашивал. Может быть, он просто так же рассеян, как и я.

Нэш смотрит на меня сквозь густые темные ресницы, его лицо внезапно становится пустым при упоминании моих родителей. Я знаю, что они с моим отцом никогда не ладили, так что неудивительно, что он не горит желанием слушать о них или об их праздновании.

В тот момент, когда моя нога появляется в поле зрения, мой ботинок падает на землю с мягким стуком, я вижу четкую опухоль вокруг лодыжки. Кожа выглядит красной и сырой и болит так же сильно, как и выглядит.

— Да, растяжение, — говорит он, глядя на мою опухшую лодыжку. Он мягко нажимает большим пальцем на ссадину, и это вызывает у меня острую боль.

— Блять, не трогай ее, Бишоп, — кричу я, запрокидывая голову в агонии.

— Мне нужно проверить, не сломана ли она. — Он звучит почти извиняющимся тоном, но мне слишком больно, чтобы не отпустить в его адрес дерзкое замечание.

— И что, ты теперь еще и врач? — Понимая, что веду себя как полная стерва, когда он просто пытается помочь, я отмахиваюсь от своего беспокойства от его близости. Стараясь не сосредотачиваться на том, как приятны его прикосновения, я извиняюсь за свой тон. — Извини. Все в порядке. Я приложу лед, когда вернусь. А теперь надень сапог, чтобы я могла уйти отсюда.

Он быстро вскакивает на ноги, но не надевает мой ботинок обратно, как я просила.

— Отлично. Дай-ка я возьму чистую футболку и отвезу тебя в больницу.