Обмануть пророка
Шрифт:
Бабка повернулась к Беде. Та выпятила нижнюю губу и отрицательно покрутила головой.
– Ага, - обрадовалась Бабка.
– Значит ты решил соврать? Ты. Мне. Решил. Соврать!?... Паша!
И Пашка начал разувать врунишку.
Первый снова посоветовал:
– Барсук. Слышь, Барсук. Ты бы рассказал нормально…
Пальчики на ногах новой жертвы оголились. И левый мизинчик получил лёгкий удар молоточком. Барсук не закричал. Нет. Он просто потерял сознание. Пашка тут же поправил ему крышу и замахнулся для следующего удара. Но мужик завопил:
– Нет! Не надо! Я скажу!
– Ну? Рожай…
– На Первого мая, дом четыре.
Бабка оглянулась на Марию. Та утвердительно покивала.
– И часто он там бывает?
Барсук видимо понимал, что сдаёт своего босса с потрохами. И понимал, что этому самому боссу, после выдачи такой информации, очень скоро придёт пипец. Но деваться было некуда. Он посмотрел на сидящую в уголке Марию, судорожно вздохнул.
– Он там живёт. Ночует - постоянно.
– Женщина?
– поинтересовалась Бабка.
– Нет. Бабы с ним, почему-то, не уживаются. Сбегают.
– То есть, - он там один?
– Нет. С ним постоянно Ходя.
– Что за Ходя? Я такого не знаю.
– Ходя, это ментат Уфы. Он его прикрывает от всякого…
– Так… Ладно… А сенс у него есть?
– Неа. Нету. Я так думаю - Коля сам немного сенс. Так что…
– Поняяятно, - протянула Бабка.
– Скорый, выключай их.
И мужички, под ментальным ударом, выключились, уронив головы.
Глава 39. Коля-Уфа
– Поняли закваску?
– поинтересовалась Бабка.
Короткий почесал переносицу:
– Думаешь - подстава?
– Думаю - да… Этих, - Бабка кивнула на привязанных к стульям мужиков, - просто отправили на убой. Жёсткий ход… Что делать будем? Соображения есть?
И они минут двадцать планировали операцию. Причём Бабка попросила Уфу взять живьём. Шило возмутился:
– Ну, ты, блин, ага!… Ты бы ещё скреббера, бля, живьём взять приказала!…
Бабка, хищно и криво усмехнулась:
– Надо будет - прикажу… Паша, а у нас есть что-нибудь бесшумное?
Скорый немного подумал:
– Да, есть. У меня два "Вала" и один "Винторез".
– Давай. А мы пока к остальным…
Пашка пошёл к себе в мастерскую, нашёл оружие, проверил, зарядил и унёс в Бабкин кабинет. Себе определил потрёпанный жизнью "Вал". Для его задачи вовсе не обязательна была стабильность боя.
Потом вернулся в столовую которая встретила его подозрительной тишиной. Только Дед в одиночестве собирал посуду со столов.
– А где все?
– Наверху. В спортзале.
– А ты что?
– Ну, посуду-то надо прибрать. Я Варюню со всеми отправил. Пусть отдыхает.
Скорый пошел в другое крыло и поднялся в спортзал. Там празднование было в самом разгаре. Народ надул кучу воздушных шаров, разделился на два лагеря и перебрасывали шарики через сетку. Визг, хохот…
Умаявшись, толпа перешла к "спокойному" занятию. Начали лопать эти шары сжимая их между пары животов. А когда обнаружили, что Шило мошенничал, прокалывая шары припрятанной иглой, его тут же свалили, за руки - за ноги оттащили в угол на стопку матов, и там, в основном женщины, начали его щекотать. Оказалось здоровенный мужик, мулл, страшно боится щекотки. В конце-концов, вмешалась Мария и отобрала обессилевшего мужа у садисток.
Раскрасневшаяся Бабка выбралась из толпы, крикнула:
– Шило! Пошли! Пора!
И они вчетвером покинули веселье.
Хлебнули живца, проверили оружие, полностью экипировались, напялили шлемы со связью, прихватили четыре прибора ночного видения и, под пологом "лешего", потопали в город, к жилищу Коли-Уфы.
По дороге Шило спросил у Пашки:
– Скорый, а что у тебя с Любашей?
– Ничего… Шило, - вдруг вспыхнул Пашка, - я что, педофил какой? Ты на что намекаешь?
Шило смутился:
– Да я просто поинтересовался. Чё ты сразу в бутылку лезешь?
У Колиного дома Бабка поводила головой, сообщила:
– Тишина.
Короткий завел бригаду в калитку и проводил до входной двери. Замок, как ни странно, был открыт и Бабка насторожилась, снова заводила головой.
– В доме никого. Занимаем места.
– Позиции, - поправил Короткий. Снял "лешего" и полез через штакетник в огород дома номер четыре.
Остальные тихо и осторожно вошли в помещение. Шило включил фонарик, но Бабка шикнула на него и группа продолжила движение в темноте опустив на лица Пэ-эН-эВы.
Грамотно прошли по комнатам, прикрывая друг-друга по секторам.
Никого.
В вестибюле Шило начал осторожно выгружать из рюкзака черные бруски, удерживая их в определённом положении. Пришлось в Приюте расколотить несколько полутораметровых палок черноты, что лежали вдоль забора. Но это для дела, всё для дела.
Шило с парой брусков ушёл в подсобку, где и окопался.
А Бабка со Скорым засели в спальне, укрывшись за уложенными на пол полосками тьмы. Бабка в углу, прямо напротив двери. А Пашка за дверью, которая открывалась внутрь.
Бабка провела перекличку. Все на местах. Замерли в ожидании.
Ждать пришлось долго. Бабка вышла из-за черноты, взяла табуретку, вернулась и села лицом к двери. Только к половине второго она насторожилась:
– Идут. Все слышали?
– Короткий - готов.
Шило не откликнулся. Бабка шипела в микрофон:
– Шило! Шило, твою мать!
– А!... Чё?… Ох, блин! Я задремал…
– Кончай нахрен дремать! Идут!
– пристрожила шеф.
– Ага. Я готов… - обрадовал Шило.
– Сейчас начнётся, - пообещала Бабка. И действительно - началось.
Двери с грохотом открылись и в вестибюль ворвались. Кто там и сколько не видно. Но хорошо слышно.
– Твою мать! Это что за хрень?! Ходя, говнюк, ты чего зеваешь?!
Этот "Ходя" обиделся:
– Я - ментат, а не сенс. Мне это нахрен не нужно. Я опасности не отслеживаю, я тебя прикрываю.
– Он, что - всю охрану положил.
– Сейчас… Да, Коля, всех - даже с каким-то удовлетворением сообщил ментат.