Чтение онлайн

Сердце щемит от нежности и трепета. Глаза пощипывает от слёз, и я уже готова отправить письмо с благодарностью лорду Эллерингу за то, что сослал меня подальше от своей тиранической персоны и молоденькой любовницы.

В душе крепнет уверенность, что всё непременно будет хорошо!

Однако стоит мне подойти к окну и взглянуть во двор, как я вижу в саду целую группу деревенских, что взволнованно переговариваются между собой и указывают пальцами на крыльцо.

– Ну что, Вика, - пытаюсь улыбнуться, но в груди царапает коготками недоброе предчувствие.
– Пойдём знакомиться с соседями?

Обратно я спускаюсь быстрее, чем поднималась. Ступеньки хоть и скрипят, но честно выдерживают мой небольшой вес.

Надо будет обязательно укрепить лестницу, иначе как выбросить весь хлам?

Искренне верю, что со временем обживусь и вдохну в усадьбу новую жизнь.

Сердце ёкает, когда я вижу пугало у двери. Ветер повернул его боком, и складывается впечатление, будто длинная конечность тянется ко мне.

Обманчивая игра воображения.

До ушей доносятся взволнованные голоса, среди которых слышен громкий шёпот:

– Совесть заела, наверное.

Торопливо разглаживаю подол, стряхивая попавшую на него пыль и чёрную гирлянду паутины. Растягиваю губы в приветливой улыбке, хотя сердце колотится от волнения и предательски мокнут ладони.

Первое впечатление, оно ведь главное. Не опростоволоситься бы при местных.

– Здравствуйте!
– восклицаю, выйдя на покосившееся крыльцо, и рука сама тянется к наклонившемуся столбику, ощерившемуся острыми клыками древесины.
– Меня зовут Виктория Эллеринг, но вы можете звать меня просто Виктория. С этого дня я живу…

Осекаюсь, видя вытянутые лица деревенских. Передо мной с десяток разномастных лиц - мужские, женские, кто-то постарше, кому-то на вид едва исполнилось тридцать.

Молодёжи нет.

– Явились - не запылились, - фыркает дородная дама в сером платье, поверх которого красуется видавший виды передник. Круглое лицо кривится в презрении, брови выгорели на солнце и их почти не видно.

– Простите?
– слегка теряюсь. Делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и унять дрожь в коленях.

– Неужто малец вырос и женился?
– недоверчиво тянет сухой старичок, чьё лицо похоже на печёное яблоко.
– Кажется, будто вчера носился босоногим сорванцом.

Малец?

Это он про Эйвара?

Знал бы он, во что превратился “босоногий сорванец”.

– Зачем вы здесь?
– резко спрашивает дородная дама, делая шаг вперёд.

Не знаю, что ответить и теряю драгоценные секунды. Кажется, всё сложнее, чем я себе представляла.

– Ваша семья бросила нас на произвол судьбы!

– Мы остались без защиты, без надежды!

– Уезжайте, леди Эллеринг, и чтоб ноги вашей здесь не было!

Мои робкие попытки объясниться тонут в гуще голосов. Женщины стараются особенно рьяно: потрясают кулаками, а кто-то и скалкой, с которой слетают белые крохи муки.

Боязливо делаю шаг назад, но спина будто натыкается на невидимую преграду. В горле камнем стоит плотный ком от того, что я вижу их отчаяние и боль.

Какая защита?

Почему их бросили?

Разве так можно?

Вскидываю руки и прочищаю горло. Не знаю, что натворила семья Эйвара, но я обязана убедить их, что я на их стороне. Что я такая же изгнанница и готова работать наравне со всеми.

– Прошу вас, дайте мне слово!
– говорю громко, тщательно контролируя свой голос, чтобы он звучал уверенно.
– Я впервые прибыла в Змеиную Пасть и намерена остаться здесь надолго. Простите, но я не знаю предысторию и лишь несколько дней назад узнала о существовании этого места. Поэтому очень надеюсь на ваше милосердие!

Толпа постепенно стихает и начинает недоверчиво перешёптываться. Дородная дама запальчиво выкрикивает:

– Толку от ваших слов? Вы долго здесь не продержитесь! Это место проклято! И род Эллеринг к этому причастен!

Обвожу взглядом их лица, видя смесь скептицизма и единственного проблеска надежды в блёклых глазах сухого старичка.

Иду ва-банк. Всё или ничего.

– Мне нужна ваша помощь, - продолжаю я.
– Я хочу возродить усадьбу, но одной мне не справиться при всём желании. Дайте мне шанс доказать, что я достойна вашего доверия!

Повисает тяжёлая пауза. По спине стекает холодный пот. Собравшись в кружок, жители тихо совещаются, а потом дородная дама делает шаг вперёд.

Ожидание сводит с ума, а женщина, видя моё волнение, нарочно оттягивает время.

– Гнать бы вас в шею, леди. Вот честно, - устало произносит она, не испытывая пиетета перед власть имущими в моём лице.

Точнее, в лице леди Эллеринг. А я понимаю, что в ней говорят бессилие и опустошённость. Словно день за днём жители Змеиной Пасти ведут борьбу с чем-то неизведанным и неизменно терпят поражение.

От её тона внутри всё скручивается в болезненный узел, и я судорожно подыскиваю верные слова, но, как назло, ничего не идёт в голову.

– Я не сдамся, - упрямо стою на своём и смотрю ей в глаза, расправив плечи.
– Где староста деревни? Разве не он должен решать такие вопросы? И вообще, как вы можете выгнать меня с земли, которая принадлежит семье моего супруга?

– Муж в отъезде, - неожиданно миролюбиво поясняет дама, но тут же напускает на себя прежнюю суровость.
– Мы посмотрим, как вы справляетесь. Протянете хотя бы три дня и не сбежите, сверкая каблучками, тогда вернёмся к разговору о помощи. И да, леди Эллеринг, хорошенько закрывайте на ночь двери.

Делегация деревенских неспешно уходит, оставив меня в недоумении смотреть им вслед.

Это что, предупреждение?

Напугать меня решили?

Ладно, солнце движется по горизонту, а я не знаю, во сколько здесь темнеет. Надо срочно привести в порядок комнату, где я буду спать, а завтра уже намечу полномасштабный фронт работ.

Не знаю, как я в одиночку продержусь три дня. Хрупкое, изящное тело Виктории не создано для физического труда. Сомневаюсь, что она когда-нибудь держала что-то тяжелее книги.