Чтение онлайн

Эрик вышел на середину сцены, улыбнулся мне (на глазах у всех!) и подмигнул. Он был гак божественно прекрасен, что я чуть не умерла прямо в кресле. Потом Эрик опустил голову, а когда поднял ее, перед нами стоял уже не восемнадцатилетний Эрик Найт, ученик пятой ступени Дома Ночи, а суровый мавританский воин, который пытался объяснить целому залу сомневающихся в его искренности людей, как юная венецианская аристократка отдала ему свою любовь, а он всей душой полюбил ее:

Отец ее любил меня, звал часто,

Расспрашивал меня про жизнь мою,

За годом год, про битвы, про осады,

Про все, что я изведал…

Как и все сидевшие в зале, я не могла отвести от Эрика глаз. И в то же время продолжала сравнивать его с Хитом.

По- своему Хит был не менее талантлив, чем Эрик. Он был звездой «Тигров Брокен Эрроу», перед ним лежало блестящее спортивное будущее в колледже, а может, и в профессиональном спорте.

Хит был лидером. Эрик тоже был лидером. Я с детства привыкла к тому, что Хит играет в футбол, я гордилась им, ходила на все его матчи, радовалась за него. Но я никогда не преклонялась перед его талантом так, как преклонялась перед даром Эрика.

Всего единственный раз Хит заставил меня онеметь от благоговения - когда полоснул себя лезвием по шее и предложил мне свою кровь.

Эрик сделал паузу и прошел несколько шагов вперед, пока не оказался у самого края сцены, так близко от меня, что я могла дотронуться до него рукой.

Он посмотрел прямо мне в глаза и закончил свой монолог, обращаясь ко мне, словно я была той далекой Дездемоной, о которой он говорил:

Клялась она, - и грустно, слишком грустно;

Жалела, что услышала; сказала,

Что все ж завидно быть таким; что если б

Какой- нибудь мой друг в нее влюбился,

То, заучив рассказ мой, он бы мог

Пленить ее. Я понял - и сказал:

Я стал ей дорог тем, что жил в тревогах,

А мне она - сочувствием своим.

Вот колдовство, в котором я повинен.

Она идет. Пусть подтвердит вам это. [6]

Эрик коснулся пальцами губ и протянул руку в мою сторону, словно посылал воздушный поцелуй, а потом прижал ее к сердцу и поклонился.

Все повскакали со своих мест и приветствовали его криками и оглушительными аплодисментами. Стиви Рей, стоявшая возле меня, смеялась и плакала, вытирая ладошкой глаза.

–  Это было так романтично, что я чуть не описалась, - прокричала она мне на ухо.

–  Я тоже, - рассмеялась я.

Затем профессор Нолан снова вышла на сцену, закрыла представление и предложила всем пройти в соседний зал, где уже были накрыты столы с закусками и вином.

–  Идем, Зет, - Эрин подскочила ко мне и схватила под руку.

–  Да-да, мы пойдем с тобой, потому что нам очень-очень понравился тот приятель Эрика, который только что изображал Ромео, - добавила Шони, хватая меня под другую руку.

Не успела я опомниться, как Близняшки поволокли меня через толпу, расшвыривая плечами недолеток, как два маленьких упертых буксира. Я беспомощно обернулась к Дэмьену и Стиви Рей. Судя по всему, им придется разыскать нас уже в зале. Остановить Близняшек было не под силу никаким стихиям!

Мы вырвались из переполненного зала, кик три пробки из закупоренных бутылок. И сразу столкнулись с Эриком, который как раз входил в зал из актерского входа. Глаза наши встретились, и он, оставив Коула, поспешил ко мне.

–  М-ммммм! Он просто мила-а-а-шка!
– протянула Шони.

–  Полностью присоединяюсь, Близняшка, - мечтательно вздохнула Эрин.

А я опять не смогла ничего с собой поделать и только улыбалась, как имбецилка.

Глаза Эрика лукаво сверкнули, он взял мою руку, поднес ее к губам, а потом, поклонившись, пророкотал своим «актерским» голосом:

–  Привет тебе, моя милая Дездемона!

Я вспыхнула и захихикала, как дурочка. Эрик дружески и в то же время очень-очень крепко обнял меня на глазах у всего зала, и тут я услышала за спиной знакомый ехидный смешок. Я обернулась.

Афродита, ошеломительно прекрасная в своей короткой черной юбке, туфлях на шпильках и обтягивающем свитере, со смехом подходила к нам (и при этом так виляла задницей, что я просто поражаюсь, как у нее ничего не отваливалось при ходьбе!).

Поймав мой взгляд, она протянула своим чудесным воркующим голоском, который мог бы показаться дружелюбным, если бы вылетал из другого рта:

–  Он назвал тебя Дездемоной, Зои? Какой недобрый знак! Будь осторожней, милая. Если ему покажется, что ты ему изменяешь, он задушит тебя в постели! Впрочем, к тебе это, кажется, не относится. Ведь ты никогда-никогда ему не изменишь, правда?

С этими словами она взмахнула своими роскошными светлыми волосами и, покачивая бедрами, прошествовала дальше.

Некоторое время все молчали, а потом Близняшки, обернувшись ко мне, хором произнесли:

–  Не нужно травить Афродиту!

Все рассмеялись.

Все, кроме меня. Я в ужасе думала о том, что Афродита видела меня с Лореном в медиатеке, и мое поведение тогда на самом деле походило на измену.

Зачем она сказала это? Хотела предупредить, что собирается обо всем сообщить Эрику? Разумеется, я боялась не того, что он задушит меня в постели, как бедную Дездемону, а того, что поверит Афродите.

Что я тогда буду делать? И еще, после ее ослепительного появления, я чувствовала себя последней замухрышкой в своих мятых джинсах и наспех наброшенном свитере. Мои волосы и макияж тоже оставляли желать лучшего. Да что там волосы, я была уверена, что у меня на щеках до сих пор видны следы от подушки!

–  Не позволяй ей достать тебя, - мягко сказал мне Эрик.

Я робко посмотрела на него. Он держал меня за руку и улыбался.

–  Не беспокойся, ей это не удастся!
– весело сказала я.
– И вообще, какое мне дело до Афродиты? Ты выиграл конкурс! Ты великолепен, Эрик. Я так тобой горжусь!
– Я крепко обняла его и зажмурилась, наслаждаясь запахом его чистой кожи и тем, какой маленькой и хрупкой я чувствовала себя рядом с ним. К сожалению, зал быстро заполнялся народом, и наша близость оказалась совсем недолгой.