Чтение онлайн

— Ты мурчишь, — вдруг сказала Муся.

— Нет, — ответила я, но всё же прислушалась. И правда — из моей груди доносилось едва слышное, ровное урчание.

Как у настоящей кошки!

— Я же слышу, — улыбнулась Муся. — У тебя получается.

Я уже хотела сказать что-то вроде “оно само, я не виновата”, но не успела.

Потому что из-за поворота показалась знакомая фигура. В строгом сером пальто, на этот раз без привычной папки, но с… поводком?

— Нет, — прошептала я, не веря своим глазам. — Не может быть.

— Может, — спокойно ответила Муся. — Это они.

Волков шёл по аллее, держа в руке поводок, а рядом гордо вышагивал Маркиз. Полосатый кот двигался с видом короля, совершающего обход своих владений. Он то останавливался, чтобы обнюхать сугроб, то задирал голову, следя за воробьями, то вдруг замирал, прислушиваясь к чему-то, недоступному человеческому уху.

— Александр! — жизнерадостно окликнула Муся, и я мысленно застонала.

Ну зачем?

Зачем привлекать его внимание? Мы же могли просто посидеть тихо, как мышки… А они бы прошли дальше по своим важным делам.

Но Волков уже заметил нас. На его лице отразилось удивление, а потом… радость?

Или мне показалось?

— Кристина, — сказал он, подходя ближе. Маркиз у его ног насторожился, принюхался и сел пушистой жопкой на снег. Прямо посреди дорожки. И уставился на Мусю.

— А вы тоже с котом, — констатировала Муся, и в её голосе не было удивления. Было одобрение.

— Решил взять с вас пример, — сказал Волков, и я заметила, как на его щеках в очередной раз проступил румянец. Это магия Муськи или Александр внезапно стал слишком стеснительным? — Вы говорили, что коты любят гулять. А это место… вы его в колонке описывали. Решил показать Маркизу.

— Он оценил, — кивнула Муся, глядя на полосатого, который сидел с самым важным видом и явно не собирался никуда идти, пока не рассмотрит всё как следует.

— Кажется, он хочет поздороваться, — заметил Волков, слегка натягивая поводок, чтобы чисто по-человечески заставить кота двинуться. Но Маркиз не шелохнулся, будто превратился в монолит. Типичный вредный кот.

— Пусть, — разрешила Муся. — Не заставляйте Маркиза. Он прячет свою радость, но я всё вижу.

Маркиз, услышав своё имя, поднял голову, потом перевёл взгляд на меня, потом снова на Мусю. И сделал свои важные выводы.

Он встал, неторопливо подошёл к нашей лавочке, обнюхал Мусины сапоги, потом поднялся на задние лапы, опираясь передними о край скамейки, и… уставился мне прямо в глаза.

Я замерла. Этот полосатый нахал смотрел на меня так, будто видел насквозь. Будто знал. Будто понимал что-то такое, что люди даже не пытаются понять.

Или я себя накрутила, или хвостатый чувствовал подмену, но никак не находил ей объяснения. Почему кошка в теле человека, а человек — в кошке.

— Мяу, — сказал Маркиз. Не требовательно, не важно. А так… по-свойски. Мол, привет, сестра по несчастью.

— Мрр, — ответила я, и сама удивилась тому, как естественно это прозвучало. Хотя, признаться, чувствовала себя при этом глупо. Хорошо, что кроме Муськи и Маркиза никто не знал правды.

Маркиз кивнул (мне не показалось, он и правда кивнул!), спрыгнул на землю и улёгся у лавочки, положив голову на Мусины ноги.

Волков смотрел на это с явным изумлением.

— Он обычно не… — начал он, но Маркиз уже мурлыкал, закрыв глаза, и было очевидно, что он никуда не собирался уходить.

— Ему нравится, — объяснила Муся. — Здесь хорошо. Коты это чувствуют.

— Вы говорите так, будто сами кошка, — усмехнулся Волков, присаживаясь рядом с Муськой.

Я наблюдала за этой картиной, и внутри всё сжималось от какого-то странного, щемящего чувства. Моя кошка, моё тело, мой начальник, его кот. Все сидят на лавочке, смотрят на уток, и это так… правильно. Так естественно.

Как будто всегда должно было быть именно так.

— Ваша колонка, — сказал Волков, глядя на воду. — Я прочитал её.

— И? — спросила Муся, а я затаила дыхание.

— Это лучшее, что вы написали, — сказал он просто. — В ней есть жизнь. Не сухое описание, а чувство. Я вчера перечитал три раза.

— Три? — удивилась Муся.

— Четыре, — признался он, и, кажется, его уши порозовели. — Маркиз сидел рядом, слушал. Создавалось впечатление, что ему тоже понравилось.

— Коты любят, когда говорят про них, — авторитетно заявила Муся.

— Там не было про котов, — улыбнулся Волков.

— Нет. Но про место, где хорошо. А в таких местах и живут коты. И не только. — Она кивнула в сторону пруда. — Вот эти утки, например. Они тоже знают, где хорошо. Им не надо ничего объяснять.

Волков посмотрел на уток, потом на Мусю, потом на меня. Я сидела, стараясь выглядеть как можно более естественно как для кошки, но внутри у меня всё пело.

Четыре раза.

Он перечитал четыре раза.

И сказал, что это лучшее, что я написала.

— Кристина, — вдруг сказал Волков, и я вздрогнула, потому что он обращался к Мусе, но смотрел на меня. — Вы странно изменились в последнее время. Я не могу объяснить. Вы стали словно другой. Свободнее, что ли.

— Это кошка научила, — серьёзно ответила Муся, и я мысленно застонала.

Стоило расслабиться, как Муська снова и снова выдавала нечто настолько нелепое, что мне становилось стыдно.

Но Волков, кажется, принял всё за шутку, потому что лишь усмехнулся.

— Тогда может мне стоит завести вторую? — сказал он. — Для полного счастья.

— Одного Маркиза хватит, — вдруг возразила Муся, и мне почудился отголосок нетипичных эмоций от моей кошки. Ревность?! — Он у вас очень важный. Не стоит его злить.

Волков хмыкнул и улыбнулся.

— Мне кажется, он бы с вами согласился.

— И правильно кажется, — кивнула Муся. — Кошки всегда знают, что им нужно.

Мы посидели ещё немного. Маркиз дремал у Мусиных ног, иногда просыпаясь, чтобы проводить взглядом пролетающую мимо птицу. Волков смотрел на закат, и его профиль на фоне розового неба казался мне таким загадочным и красивым.

Не строгим, как у сурового начальника, а просто красивым.

Немного уставшим.

И таким домашним.

— Мне пора, — сказал Александр Сергеевич чуть позже, поднимаясь. Маркиз нехотя открыл глаза, потянулся и встал. — Маркизу пора ужинать.