Чтение онлайн

Молчал и сам Саргон, лишь дергал ногами в неудобной позе да пытался подобрать под себя руку, чтобы опереться на нее, встать хотя бы на четвереньки.

— Любопытные силы. Сразу после возвышения… Нет. Раньше. Чем ты приложил старого предателя? — лениво спросил его Гвардеец, но Саргон вдруг почувствовал, что от его ответа зависит жизнь.

— Шла, кхм, кх-хк, шлаки и ток-хшс-сины. Сра-сразу перед. П-прорывом, гунцзы — Прохрипел он простуженным голосом.

— О, — в антрацитово-черных глазах впервые за все время появилось хоть что-то человеческое, — ни разу не слышал о такой возможности. Получилось случайно?

— Ар, кх, артефакхст пом-мог. Толь, кх-кх…

— Только сгорел, — закончил за него Чжэнь лао сянь-шен, — надо полагать, ты получил его за прохождение испытания. Создается впечатление, — он принялся расхаживать вокруг его распластанного тела, поневоле захваченный своей идеей, — что тебя ведет сама судьба. Дитя удачи, надо же. В легендах есть описание подобных, хм, существ. Тем не менее…

Ты совершенно на них не похож. Как минимум, пониманием большей части творимых бесчинств и нелепостей. Дитя Чуждого Таланта, Дитя Иного Подхода, нет, Правдоподобной Пошлости. Хм. Как же вульгарно все это звучит…

Впрочем, «таракан, у которого оторвали две конечности, не становится человеком», — бросил он, и перевернул носком туфли избитое тело своего подопечного, чтобы тот не захлебнулся рвотой.

Новый спазм выгнул тело, его вырвало желчью, а потом еще и еще. Только после седьмого раза избитый практик почувствовал небольшое облегчение… И полное отсутствие инородной линьши в своем организме.

— Что ж, теперь, когда ты потратил большую часть собственной Ци, можно поговорить… более предметно.

Ты, самодовольный, гордый не по уму и происхождению сянкун бендан, должен был ощутить сродство с тем видом духовной энергии, который я тебе… я в тебя вбил. Однако все мои усилия ты оставил в вонючей луже, куда я сейчас окуну этого бестолкового раба лицом, если он снова не сможет выполнить парочку элементарных действий.

Ладонь куратора вновь зажглась знакомым розовым светом. А Саргон вдруг понял причину своей тошноты, совершенно нелогичную от невероятно болезненных, но скорее фантомных ощущений, чем реально сломанных ребер, ног или головы.

— Попробую вбить крупицы мудрости напрямую в даньтянь, зловонный ты гриб. Текущая задача должна быть для тебя даже проще, чем разбрасывать навоз возле дырявой мазанки: ощути Ци Алой Птицы и сродни с ней даньтянь.

— Этот недостойный умоляет вас подождать, Чжэнь лао сянь-шен!

От ощущения нависшей над ним угрозы по совершенно дурацкому поводу наступил новый прилив сил — Саргон почти сумел поднять себя на ноги. Он запнулся и упал, но, по крайней мере, смог без хрипов и пауз быстро вставить свою фразу в монолог Гвардейца.

— Что еще? — Безразлично бросил Ксин, однако даже простой человек смог бы ощутить в его голосе оттенки перехода той самой грани, на которой человек принимается ломать ближнего своего всеми доступными способами.

— Этот неопытный практик не сможет привить родство ни к одному виду Ци, кроме вариантов уже имеющейся.

— А, вот и минус слишком редкой и мощной для твоего ранга линьши. Ожидаемо, хоть и неудобно. Для тебя. Потому что технику тебе все равно придется выучить. Без нее ты не сможешь выполнять некоторые обязанности бойцов Старого Города.

И потеряешь в мощи на определенных волнах. Если выживешь после новых изменений, я пришлю тебе свиток. А пока… — он перевел взгляд на замерших истуканами бойцов.

— Завтра в час кролика приказываю отряду прибыть к воротам Девяти Стражей Вёсен и Осеней. Вас будет ждать несколько бойцов Старого Города. Главным назначен варвар по имени Алтаджин, это мелкое отродье, — он пнул Саргона под ребра, чем прервал очередной приступ тошноты, — Знает его в лицо. Вы поступаете в их полное и безоговорочное подчинение на весь день, до часа крысы, или на тот период, который он сам сочтет нужным.

Ксин направился к выходу, но на полпути остановился и бросил трем неподвижным фигуркам рабов, — Ваша задача — за оставшийся срок полностью подготовить казарму и своих хозяев к переезду.

— Этот ничтожный просит дозволения узнать, куда…

— Отказано, — и Гвардеец Императора продолжил свой шаг, медленно скрываясь в туманной поземке робкого, мучнистого снега.

— Саргон!

— Господин!

— Саргон!

— Эй, ты как?!

Они подбежали к нему небольшой толпой, лишь фармацевт кружил по периметру одинокой, алчной акулой, да мялись поодаль более осторожно настроенные члены отряда: парочка рабов, Уру, Юлвей, Вань с сердито вырывающимся Канем.

На полпути замер несчастный Ма, он бегал глазами по фигуре юного практика и лицам рядом с ним, нервно дергал то ногой, то корпусом по направлению к избитому товарищу, но все никак не решался преодолеть последние несколько шагов.

— Служить бы рад, прислуживаться тошно, — хрипел Саргон в безуспешной попытке подняться, — а тут самого так обслужили, что и тошно, и грустно, и потом еще придется подрабатывать не то тем самым у клоунов, не то клоуном у тех самых…

Вспышка концентрации во время разговора с куратором оказалась последним проблеском сознания, и сейчас, на истоптанном снегу, покрытом блевотиной, покрытым ожогами Ци, покрытым накапавшей с Ксина кровью, избитый практик пытался даже не встать — собрать глаза в кучу.

И ругался, бредил, плевался желчью в прямом и переносном смысле — как мог облегчал свои душевно-духовные муки.

Боль уходила неохотно, вымывалась повышенной концентрацией линьши, вытягивала жалкие крохи чужой Ци. Будучи земным рангом, он бы пострадал невыразимо сильнее, однако и восстановиться мог почти моментально: просто поглотил бы чужеродную энергию да еще и усвоил ее, добавил к коллекции очередной вид природной Ци, не менее совершенный, чем лунная.

После возвышения данная опция закрылась намертво, а расщеплять в себе духовную энергию существа качественно иного развития слишком тяжело, даже такие вот крохи.

— Саргон, ты б, это, отдохнул немного… — неуверенность в голосе Камея была редкой гостьей, но сейчас он слышал только ее.

— Некогда. Конец месяца скоро. Сколько там, дней двадцать осталось? Не станем сильнее, всем песец придет…

Людей вокруг от таких предсказаний синхронно передернуло. Ма и вовсе рухнул на колени, принялся непослушными губами шептать горячую молитву — не то самой Богине Чанъэ, не то посвященной ей праведной бочке в углу казармы.

— Дак больше тридцати еще осталось. Прошлый месяц мы с последней волной закончили. Этот только начался, из-за конца года первые три дня считаются посвященными Богам. Ты все три успел застать, а потом еще пять прорывался. Так что ты посчитал неправильно, — встрял в разговор Кань, пока его внезапно заинтересованный отец мялся рядом.