Чтение онлайн

Те преследовать культиватора не стали — только проводили надменно-завистливыми взглядами да вернулись на пост.

Информация к сведению — новая Ци может питать мышцы не хуже старой, но к ускорению стоит привыкнуть. Один раз юноша даже врезался во врытое чертодрево с единственным оставленным для ночного фонаря суком.

ДТП могло подарить ему не слабые травмы на земном ранге, сейчас же столкновение с практиком не выдержал именно ствол растительной мерзости.

Кристаллическая кора хрустнула, дерево накренилось ниже Пизанской башни, битым стеклом захрустела мерзлая земля, взрытая перекошенным стволом.

Саргон лишь помотал головой да помчался дальше. Он больше не мог доверять Акургалю, не раньше, чем тот объяснит свое поведение, расскажет свою историю и видение происходящего. Однако интуиция подсказывала ему, что десятник в этом вопросе прав на все сто процентов: лучше не провоцировать бойцов Старого Города с самого начала, особенно таким серьезным проступком, как отсутствие члена отряда.

О чем они думали ранее? Наверное, об огромном геморрое, добровольным раздатчиком которого Юншэн являлся все свободное от сна время.

Хотя оставлять его все равно не стоило, особенно с таким командиром. Назвать свои отношения с Алтаджином хотя бы нейтральными Саргон бы не смог. Странный, двинутый на своем превосходстве и каком-то божке, степняк его серьезно раздражал, а тот, в свою очередь, постоянно пытался добиться от практика каких-то абсурдных признаний, жертвенных ритуалов или самоуничижительных слов.

«Если его товарищи такие же двинутые, то мне, то нам не повезло», — Мрачно подумал он, пока тащил Юншэна под локоть и быстро объяснял ему ситуацию.

— Мне. Взя? — тот показал пальцем на подаренный артефакт. Изделие из блеклого, лунного серебра уже располагалось в самодельном тигле, а внутри лежала непонятная смесь разнотравья — частью сушеные, частью увядшие, частью угольно черные от застарелой гари.

— Бери, — Спустя секунду колебаний разрешил Саргон, и они двинулись обратно к вратам Девяти Стражей.

Когда двое приятелей добежали до ворот, Акургаль уже успел остановить и кое-как вытереть кровь, а его десяток вальяжно развалился в неком подобие строя у ворот.

Царило молчание. Гнетущее, полное подозрений и невысказанной обиды, оно витало над группой низким северным облаком, скребло затылок неясным ощущением растерянности, упущенных возможностей, потерянных связей.

Саргон подошел и встал впереди. Рядом притулился фармацевт, оттолкнул Юлвея рукой, в которой держал, с помощью толстого рукава вокруг ладони, все еще горячий артефакт.

Тот покосился на своего сокомандника, Юншэн в ответ оскалился в ответ патентованной зубастой ухмылкой павиана в период спаривания и аристократ счел за лучшее ничего не комментировать, лишь заблестел глазами на необычную вещь в грязных от травяного сока и крови руках фармацевта.

И ладно бы только он, однако необычное устройство заинтересовало абсолютно всех, чем успешно разбавило тревожную атмосферу и отвлекло членов отряда от опального десятника.

Уру прищурился, попытался определить назначение артефакта, спустя пару минут удовлетворенно прикрыл глаза. Ма чуть не свернул шею с конца строя, Кань тянул руки, пока не обжегся и не получил плевок в лицо от оскорбленного в лучших чувствах фармацевта, Вань пытался сдержать души прекрасные порывы своего бедового отпрыска, Камей безразлично зевал, тер пострадавший кулак и время от времени недовольно принюхивался, хотя даже Саргон не мог четко уловить запах подогретой внутри смеси трав.

Еще одна способность, вроде берсерка, или дело в другом?

Они появились у ворот Старого Города. Три человеческие фигуры пересекли границу, безразлично прошли мимо склоненных в поклоне стражников, затем направились к выстроенной группе. В этот раз никаких подстав, попыток подкрасться, ударить или других вариантов дедовщины, которые юный практик подспудно ожидал.

Алтаджин выглядел точно также, как в прошлую их встречу. Словно примерный ребенок, которого где оставил, там и забрал. Пока не откроет рот и не начнет корчить рожи. Никаких кровавых пятен на стеганном, совершенно не синском халате, никаких признаков истощения, сквозящей из глаз усталости, пресыщенности убийствами. Словно и не нападали на дворец коменданта те мелкие бесы во главе с Намтару.

Словно и не проливал Ксин несколько дней подряд человеческую кровь, замотавшись настолько, что даже к ним пришел в изгвазданной форме.

«Похоже, сам Алтаджин в последующей зачистке, или по какой там причине убивал людей наш куратор, участия не принимал. А его спутники…»

Вернее, спутницы.

Первая выглядела старше двадцати. Низкий рост, в прошлом мире таких дразнили «полторашками», широкие, как для девушки, плечи, однотонно-серая одежда из плотного ханьфу с накинутым сверху плащом-чжаошан, ломкие темные волосы типичной синской косой, серые глаза.

Не слишком красивая, но отнюдь не уродливая. Просто на фоне дочери коменданта и древней Богини критерии красоты Саргона выходили излишне завышенными. Безо всяких, стоит заметить, на то оснований.

Никакого оружия у девушки не имелось, по крайней мере на виду. Зато Ци свободно текла по организму, а на поверхности скрепляла одежду и кожу неким подобием клея — слабая защитная техника: сложная, упорядоченная структура, множество непринципиальных ошибок, слабых мест, обрывов цепи. Будто из ламеллярного доспеха в итоге получилась кольчуга.

Юная воительница пребывала на ранге Сборщика Ци, это Саргон чувствовал достаточно четко.

Как и то, что просто по количеству Ци она даже вполовину не так сильна, как он. Мощность и концентрация отставали еще сильнее, да и контроль точно оставлял желать лучшего — Саргон бы завершил ее духовный доспех, пусть не идеально, но точно без таких серьезных ошибок.

Оставался только опыт в качестве культиватора, весьма немалый, если судить по движению Ци в теле и нереально плавной походке. До такой отработанности, Саргон признавался совершенно честно, ему предстояло идти многие месяцы.

Вторая спутница Алтаджина выглядела поинтереснее. Мягкий аквамариновый цвет глаз, совершенно не похожий на бутылочную зелень Ба Мяо, сочетался с буйной каштановой шевелюрой, достаточно воинственной, чтобы не сдаться под напором хоть простой расчески, хоть черепахового гребня.

Ее милое личико имело склонность к округлению, но сейчас скулы резко очерчивались на впалом, но не изнуренном лице. Словно на долгое время голод стал ее привычным спутником, и лишь совсем недавно девушка смогла избавиться от такой сомнительной компании.