Чтение онлайн

Ноги созвал совет старших начальников, выслушал их и, признав, что через редуты в глубину крепости не прорваться, приказал атаки в этот день прекратить. Когда Ноги отдавал этот приказ, Горбатовский телефонировал коменданту крепости о том, что положение на его участке более чем серьезно, так как в частях остались буквально десятки солдат без офицеров, а в резерве остатки трех рот, с которыми нельзя устоять даже против слабого натиска со стороны противника, ожидаемого каждую минуту. [144]

Комендант ответил, что он высылает сильные подкрепления и что на позицию выехал генерал Кондратенко.

Японские части, еще не успевшие получить приказ Ноги о прекращении атаки и установившие, что на редутах обороняются только единичные стрелки, еще раз пошли в атаку. Подкрепления русских опоздали. Два редута, совершенно разрушенные, почти сравненные с землей, перешли в руки противника. Это был серьезный успех японцев за четыре дня штурма, так как цель, поставленная войскам генерала Ноги, — овладение укреплениями между русскими фортами № II и № III — была достигнута. Войска противника вклинились в главную линию обороны. Стало ясно, что именно здесь они будут добиваться дальнейшего успеха, чтобы прорваться в глубину.

Кондратенко и Горбатовский совершенно правильно расценивали важное значение редутов для обороны, но в критический момент они не могли оказать должной поддержки ротам, оборонявшим редуты. Выделению войск из резерва крепости особенно сопротивлялся генерал-майор Фок, который, не гнушаясь опорочиванием боевых офицеров, настойчиво убеждал коменданта крепости генерала Смирнова в том, что дела на фронте не так уж безнадежны, чтобы понапрасну посылать солдат под огонь неприятеля.

К сожалению, Смирнов мало чем отличался от Стесселя и верил демагогу и интригану Фоку больше, чем генералу Горбатовскому, находившемуся на переднем крае. Были и другие причины оставления редутов, более важные из них — слабое артиллерийское вооружение и недостаточное оборудование в инженерном отношении. Можно сказать, что редуты оставались такими же, какими они были десять лет назад во время японо-китайской войны 1894 года; это были земляные валы, не имевшие даже рвов.

К концу дня 22 августа по всему фронту установилось затишье. Это было использовано русскими для исправления разрушенных укреплений и перегруппировки сил. Генерал Кондратенко отдал приказ о приведении в порядок линии фронта и о распределении резервов. Ночью на фронт подошли бывшие на отдыхе роты. Участвовавшие в боях моряки были сменены ротой с канонерской лодки «Гиляк» и сводным батальоном из разных морских частей. Они возвратились на корабли, потеряв трех офицеров и 146 матросов убитыми и пять офицеров и 225 матросов ранеными.

В то время, когда Кондратенко находился на позиции, где решалась судьба Порт-Артура, у начальника укрепленного района Стесселя был собран военный совет для обсуждения вопросов о недостатках крепости. В ответственный для судеб обороны момент впавшие в панику генералы, позабыв свои обязанности, заражая честных офицеров капитулянтскими настроениями, записали в журнале совета 15 пунктов, в которых говорилось, что Порт-Артур — не крепость, а скопление невероятных ошибок, [146] что здесь мало фортов и что сооружены они вопреки фортификационной науке, что орудия установлены открыто и т. д. и т. п.

Когда этот документ впоследствии дошел до военного министра Сахарова, тот написал на нем: «Читал. К чему это?». Начальник Главного штаба генерал-лейтенант Фролов тут же ответил: «Это, к величайшему горю, оправдательный акт, быть может, предстоящей сдачи крепости...» {127}.

Предчувствуя тяжелые дни, Стессель и его приспешники вместо того, чтобы принять все зависящие от них меры для усиления обороны, итти на позиции к солдатам и офицерам, готовили документ для оправдания себя, своей трусости и неумения воевать. Это был прямой акт предательства.

Днем 23 августа снова на фронте было спокойно, и только со стороны бухты Тахэ доносились глухие раскаты мощной артиллерии броненосца «Севастополь», который по просьба сухопутного командования обстреливал фланг японской армии в Дагушаньской долине. «Севастополь» выпустил семь 12-дюймовых и 60 6-дюймовых снарядов. Японская артиллерия, вступившая было в бой, быстро смолкла. При возвращении в базу броненосец коснулся неприятельской мины. Произошел взрыв. Однако поврежденный корабль дошел до гавани самостоятельно.

Предвидя, что японцы возобновят штурм между фортами № II и № III, генерал Кондратенко сосредоточил на этом направлении 13 1/2 рот. Хотя многие из них были неполного состава, но все же это была внушительная сила, испытанная в боях.

Кондратенко не ошибся в оценке обстановки. 23 августа генерал Ноги приказал командиру 9-й дивизии продолжать штурм в промежутке между фортами № II и № III и захватить Большое Орлиное гнездо, Заредутную батарею и Скалистый кряж. Кроме 9-й дивизии, сюда были нацелены войска 4-й резервной бригады и 10-й бригады 11-й дивизии.

В начале двенадцатого часа ночи в районе Заредутной батареи началась ружейная стрельба. В это время русские саперы, работавшие на Китайской стенке, при свете ракет увидели японцев, которые смяли стоявшую у стенки роту стрелков и бросились к Заредутной батарее и Большому Орлиному гнезду. Неприятель прорвался в тыл основной линии обороны. Комендант форта № III штабс-капитан Булгаков приказал сжечь мост через ров, ведущий в тыл.

Скоро к ружейному огню присоединились пулеметные очереди и, наконец, открыла огонь противоштурмовая артиллерия с фортов. Темноту прорезали сотни ракет. Открыла огонь тяжелая осадная артиллерия, которой начали отвечать батареи и форты крепости. С фронта к Заредутной батарее японцы подходили [147] группами, русские встречали их в штыки. Но скоро солдаты противника появились на флангах батареи, в это же время На нее обрушился орудийный огонь. Через несколько минут из 52 стрелков осталось 11. Японцы прорвались к орудийным дворикам, но их выбили оттуда подоспевшие подкрепления русских. Когда в штабе крепости стало известно о прорыве неприятельских войск в глубь обороны, были немедленно приведены в боевую готовность все силы в направлении прорыва и на его флангах. Из общего резерва к месту прорыва были переброшены две роты. Через час после прорыва, по свидетельству иностранных корреспондентов из армии Ноги, в лощине перед Заредутной и Большим Орлиным гнездом и между ними находилось уже около 10 тысяч солдат. Здесь они были нащупаны прожекторами и накрыты массированным огнем артиллерии крепости. Русская пехота упорно контратаковала с разных направлений. В половине первого часа ночи остатки неприятельских войск были отброшены за Китайскую стенку и дальше к исходным позициям. В панике японские солдаты пробежали через развалины редутов № 1 и № 2 и были встречены огнем своих резервов, принявших их за русских. Но это не остановило беглецов. Они прорвались через своих в тыл. Вторая атака японцев была сравнительно легко отбита.

В ночь на 24 августа русские продемонстрировали образец активного оборонительного боя ночью. 13 1/2 рот при поддержке нескольких рот из резерва, сражаясь на гребнях гор Заредутной и Большого Орлиного гнезда, отразили натиск и выбросили проникших в систему обороны шесть неприятельских полков.

В японской литературе и в мемуарах, главным образом английских корреспондентов из армии Ноги, без всякого основания расписывалась беспредельная преданность японского солдата «божественному» микадо, с именем которого он якобы упорно дрался и погибал под Порт-Артуром. Что это шовинистическая пропаганда, оболванивание нижнего чина — не подлежит никакому сомнению. Солдат был упорен, но это упорство во многом объяснялось страхом быть расстрелянным, наказанным своим офицером. Это подтверждает бунт в 8-м резервном полку.

В ночь на 24 августа этот полк, находившийся на переднем крае, изготовился к атаке. Но когда командир полка дал сигнал для броска вперед, ни один человек, кроме офицеров, не вышел из окопов. Несмотря на увещевания, угрозы и стрельбу из револьверов по непокорным, солдаты отказывались повиноваться. Очевидно, в полку существовала крепкая организация, тайно подготовившая этот акт (полк в своем большинстве был укомплектован рабочими из города Осака).

О бунте стало немедленно известно генералу Ноги, который приказал окружить полк надежными частями и «поддержать его». Под угрозой быть расстрелянными, солдаты пошли в атаку. [148]