Чтение онлайн

На другой день солдат, оставшихся после боя живыми, отвели в тыл для расправы. С утра до вечера их в назидание другим гоняли в строю. Солдаты штурмовали горные ущелья и сопки, делали с предельной выкладкой большие переходы, часами лазили по грязи и при всем этом получали по горсти риса на день. Зачинщики бунта были расстреляны, многие солдаты умерли от голода и мучений, многие покончили с собой. Через две недели оставшиеся в строю были расписаны по одному в разные части и подразделения армии.

Этот не единичный и не случайный эпизод в японской армии отражал классовую борьбу между представителями господствующего класса — офицерами и угнетенного класса, в данном случае солдатами — представителями рабочего класса.

После ночных боев 24 августа генерал Ноги прекратил штурм.

Неоценимую помощь войскам, оборонявшим крепость во время августовских боев, оказал артиллерийский огонь с кораблей. До осады крепости сухопутное командование не верило в возможность стрельбы морской артиллерии по неприятелю на берегу на дальние расстояния. Но когда обстановка потребовала этого, начальник крепостной артиллерии генерал Белый пригласил на совет артиллеристов эскадры. На совещании обсудили вопросы организации наблюдательных пунктов, секторов стрельбы и т. д. Пробная стрельба, проведенная 30 июля с броненосца «Пересвет» из 12-дюймовых орудий, была удачной. 1 августа «Пересвету» был уже точно указан объект для обстрела — деревня Людзятунь, лагерь японцев. Из четырех выпущенных снарядов три упали в районе цели. После этого ежедневно штаб крепости требовал: «обстрелять квадрат такой-то», «поразить цель такую-то». По мере приближения неприятеля к крепости, такие заявки возрастали; 7, 8 и 9 августа стреляли уже все корабли. С 12 по 25 августа только броненосец «Пересвет», ведя огонь по осадной артиллерии японцев, выпустил 132 снаряда. Броненосец «Ретвизан» выпустил 293 снаряда, из них 40 12-дюймовых; «Победа» — 191 снаряд, из них 24 12-дюймовых; «Паллада» — 180 6-дюймовых. «Паллада» заставила замолчать японскую батарею, разогнала обоз, сбила с позиции две батареи, взорвала пороховой погреб, разогнала колонну пехоты и отряд кавалерии, сбила батарею 6-дюймовых пушек и т. д. Хорошо стреляли «Победа» и другие корабли.

Августовский штурм был отбит с громадными для врага жертвами. Армия Ноги не попала под Ляоян, как на это рассчитывали в Токио. Маршал Ойяма, узнав о неудаче, решил больше не откладывать операцию против Куропаткина. Порт-артурцы упорством и беззаветной храбростью разрушили планы Ойямы.

Получив известие, что защитники Порт-Артура блестяще отбили первый штурм японцев, Куропаткин объявил об этом в приказе по армии, чтобы укрепить ее моральное состояние. [149]

К этому времени под его командованием состояло 199 батальонов 143 сотни 628 полевых и 28 осадных орудий. Личный состав равнялся примерно 200 тысячам человек.

Командующий предполагал переходить в наступление, но японцы опередили его. Маршал Ойяма, имея под своей командой примерно тоже до 200 тысяч человек, нанес удар первым. Куропаткин начал отход на Ляоянские позиции. С 30 августа по 4 сентября шло кровопролитное сражение, в результате которого Куропаткин оставил Ляоян, потеряв в боях 516 офицеров и 15374 солдата. Потери японцев составили 600 офицеров и свыше 23 тысяч солдат.

В этом сражении Куропаткин упустил благоприятнейший случай нанести поражение противнику. Как после стало известно, японцы попали в очень тяжелое положение: Ойяма потерял управление армиями, в резерве у него не осталось войск. На третий день сражения командующий 1-й армией генерал Куроки, находясь в безвыходном положении и имея против себя подавляющие силы русских, принял решение отступать, но Куропаткин предупредил его, приказав отступать своим войскам. Это [150] произошло на два часа раньше предполагаемого отхода японцев.... Когда армия Куропаткина отходила по направлению на Мукден, армия Ноги у Порт-Артура была по существу разбита русскими. Это признали и японцы. В японской истории войны записано:

«Несмотря на все жестокие атаки нашей третьей армии с 19 по 24 августа, мы не могли сломить искусно вооруженных батарей и защищавшего их до последней капли крови неприятеля. Потеряв 15 тысяч воинов, мы едва лишь могли завладеть укреплениями западного и восточного Панлуншаня»{128} (редуты № 1 и №2).

Не осуществились планы японской ставки. Генерал Ноги потерял треть армии. Некоторые полки перестали существовать: в 7-м стрелковом полку от 2500 человек осталось в строю шесть офицеров и 208 солдат, в 36-м полку — 240 человек, 6-я бригада насчитывала всего 400 человек, тогда как перед штурмом в ее составе числилось 5 тысяч штыков.

Когда стало ясно, что японцы выдохлись и прекратили активные действия, Стессель отправил Алексееву и Куропаткину телеграмму:

«...Штурмы отбиты с громадным уроном для японцев; мы потеряли ранеными... 69 офицеров и 3466 нижних чинов, убитых тоже много, но в точности еще не приведено в известность; в госпиталях состоит 132 офицера, 5661 нижний чин (учтены раненые во время боев на перевалах, а также с 30 июля по 18 августа. — А. С.). Снарядов в полевой артиллерии по 150 штук на орудие. Орудия крепостные в большом числе подбиты (явное преувеличение. — А. С.). Необходимо выслать подкрепление...{129}.

«Под ружьем у меня, — говорилось далее в телеграмме, — из пяти полков 4-й дивизии 9419 нижних чинов и 145 офицеров. В 7-й дивизии — 11 169 нижних чинов, офицеров 150. Из восьми генералов один умер (Разнатовский), один был ранен и контужен (Надеин), один вывихнул себе ногу (Горбатовский). Из командиров полков — убит 13-го полка кн. Мачабели; ранены 14-го полка полковник Савицкий, 15-го полка полковник Грязнов...

Тысячи трупов японцев валяются перед нами...{130}

Это донесение Стесселя отражало действительное положение в основном правильно.

Первый штурм Порт-Артура окончился поражением японцев. Они явно переоценили свои возможности и не приняли в расчет мужество и героизм русского солдата. Они предполагали, что будут иметь против себя знакомого им Фока и ему подобных, а их встретил Кондратенко, настоящий русский генерал. [152]

Штурм показал японцам, что ускоренная атака крепости без учета сил и средств обороняющегося, без достаточной инженерной подготовки и без наличия мощной осадной артиллерии обречена на неудачу. Ко всему этому у генерала Ноги нехватило войск, а те 50 тысяч, которыми он располагал, были им использованы неумело. Из Токио последовал приказ прекратить атаки и ждать подкреплений и тяжелую осадную артиллерию. Узнав о решении главной ставки, командующий флотом Того обратился к ней с просьбой принять меры к скорейшему овладению крепостью, ибо состояние японских кораблей после боя 10 августа было тяжелым; надо было исправить многочисленные повреждения, сменить артиллерию и готовиться к встрече со 2-й русской Тихоокеанской эскадрой.

Августовские бои были первым успехом русского оружия на всем театре войны. Японцы понесли такие огромные потери, что вынуждены были перейти к долговременной осаде крепости. Это сильно спутало их первоначальные планы. Порт-Артур приковал к себе три лучшие кадровые дивизии противника с многочисленной мощной артиллерией и многими вспомогательными войсками и службами, явился своеобразным громоотводом для Куропаткина и безусловно спас его армию от разгрома под Ляояном.

* * *

Отказавшись от намерения взять крепость ускоренной атакой, японцы начали осадные работы. 25 августа в районе редутов № 1 и № 2 были вырыты первые сапы {131}. На передовые линии вышли неприятельские саперы. Генерал Кондратенко отдал приказ непрерывно обстреливать редким огнём участки, где будут замечены земляные работы неприятеля.

28 августа — тридцатый день осады — был спокойнее всех предыдущих. Только случайные выстрелы по саперам противника нарушали тишину, и столь же редко отвечали осаждавшие. Крепость продолжала совершенствовать оборону. В свое время военный инженер капитан Шварц по приказу генерала Кондратенко представил проект устройства второй оборонительной линии крепости между укреплением № 3 и батареей литера Б. Прерванные во время боев работы возобновились; они велись по ночам.

Инженерные работы противника производились по всему фронту, японцы работали круглые сутки. Свыше 2 тысяч сапер, роя землю, медленно продвигались к русским укреплениям.

В начале сентября защитники крепости начали производить вылазки для разрушения траншей и других земляных сооружений противника. Что замышляют японцы? В каком месте готовят [153] удар? Где устанавливают артиллерию? Эти вопросы, интересовавшие генерала Кондратенко, могли быть разрешены только разведкой. Наступившие темные ночи, частые туманы и проливные дожди благоприятствовали разведывательным партиям.

6 сентября была произведена вылазка из Куропаткинского люнета. 35 солдат в темноте проникли через проволочное заграждение в неприятельскую траншею и бросились в штыки. Японцы, не разобравшись в обстановке, побежали; при этом было заколото несколько десятков неприятельских солдат без потерь со стороны нападавших. В ту же ночь была произведена разведка на Седловую гору; в ней приняло участие 60 человек. Японцы бежали, а охотники, разрушив их траншеи, вернулись обратно, принеся с собой несколько десятков трофейных винтовок.