Чтение онлайн

– Видали ли вы покойного после этого?

– Да, – проговорила она сначала подавленным голосом и повторила ответ ясно и резко, так что все взоры с изумлением устремились на ее лицо, побледневшее, как полотно.

– В самом деле? Когда же?

– На следующее утро, – это было сказано, как будто она произносила свой собственный приговор, и в смертельной муке она оперлась о переднюю стенку свидетельской ложи.

– Где? – продолжал адвокат с неумолимостью рока.

– Я желал бы избавить эту даму от ответа на подобный вопрос, – сказал какой-то джентльмен с длинными темными волосами, в богатом белом с золотом мундире и выступил из среды зрителей. – Может быть, мне будет дозволено ответить за нее, если я скажу, что около Порчестерского замка, в пять часов утра, она видела, как Перегрин Окшот был убит мною и брошен в склеп.

При этом в суде водворилась полная тишина; судья заговорил первый:

– Что-то непонятно, сэр? Как ваше имя?

– Чарльз Арчфильд, – проговорил отчетливый, решительный голос.

Затем настало общее движение и волнение. Анна, все еще крепко держась за свою опору, увидела, как вновь пришедший бросился вперед и с возгласом:

– Отец! – в два или три прыжка очутился около сэра Филиппа, который почувствовал себя дурно на одну минуту, но очнулся, когда руки сына охватили его. Произошло общее смятение и раздался призыв к порядку; когда тишина была восстановлена, судья обратился к свидетельнице:

– Правда ли то, что говорит этот джентльмен?

– Да, милорд, – отвечала Анна, и смертельная тоска звучала в ее голосе.

Судья продолжал:

– Присутствовал ли при этом подсудимый?

– Нет, милорд; он совсем не причастен к этому делу.

– В таком случае, собрат Каупер, желаете ли вы продолжать процесс?

М-р Каупер отвечал отрицательно, после чего судья сделал небольшой перерыв, а присяжные, не выходя из залы суда, вынесли вердикт: невиновен.

В это время Анну выводили из свидетельской ложи, точно слепую, и почти опустили на руки дяди.

– Ободрись, ободрись, дитя мое, – сказал он. Ты мужественно исполнила свой долг; и после такого правдивого признания нельзя сурово отнестись к молодому человеку. Господь охранит его.

Освобождение сопровождалось несколькими слова, ми со стороны барона Гатселя; он поздравлял недавнего подсудимого, оправданного благодаря великодушному признанию молодого джентльмена. Одно мгновение все находились в нерешительности. Шериф положил ей конец, обратившись с вопросом к Чарльзу, который стоял около отца, одной рукой обнимая дрожащего старика, другую вложив в его старческую руку.

– Итак, сэр, вы отдаетесь во власть суда?

– Конечно, сэр, – отвечал Чарльз, – я должен был сделать это давно, но под впечатлением первого потрясения…

М-р Гаркорт заметил, что не следует говорить ничего, что может послужить не в его пользу, и прибавил потом для успокоения сэра Филиппа: «Может быть, можно будет доказать непреднамеренность преступления».

– Он должен быть заключен под стражу, – сказал кто-то из властей – Нет ли здесь должностного лица из Гэмпшира, чтобы подписать приказ об аресте.

Должностных лиц оказалось здесь очень много; когда секретарь стал записывать звание, все взоры устремились на высокого, сильного, цветущего мужчину, с решительным благородным выражением в тонких чертах и смелых глазах, в которых проглядывала жалость, когда они обращались на отца. Темные волосы спускались на богатый белый мундир, шитый золотом, с широким золотым шарфом, обшитым черной бахрамой, перекинутым через плечо. Он имел такой вид, что ответ его показался вполне естественным. «Чарльз Арчфильд из Арчфильдгауза, в Фэргеме, полковник драгунского полка его Императорского Величества, кавалер Святой Римской Империи. Должен ли я отдать свою шпагу, как военнопленный на войне?» – спросил он с улыбкой.

Сэр Филипп встал и возбужденным, дрожавшим голосом просил отпустить сына на поруки. Многие джентльмены и состоятельные люди предложили свои услуги.

Последовало небольшое совещание и было решено, что при данных обстоятельствах это может быть допущено. Чарльз благодарил всех, раскланиваясь с теми, кто сидел в отдалении, и пожимая руки ближайшим. М-р Эйр из Ботли-Грендж и м-р Брокас из Роч-Корта были признаны поручителями. Почтенный старик, м-р Кромвель из Горзли, обратился к несчастному сэру Филиппу со словами, в которых звучало достоинство прежнего проректора:

– Ваш сын поступил как честный и мужественный человек; да благословит вас Господь и да поможет вам благополучно пройти через это испытание.

Затем спросили Чарльза, не хочет ли он заблаговременно запастись свидетелями.

– Нет, милорд, – ответил он, – благодарю вас, мне некого вызывать, и чем скорее кончится дело, тем лучше для всех.

После некоторого обсуждения выяснилось, что так как присяжные, постановляющие отдачу под суд, еще не отпущены, то они могут сделать законное постановление о нем, судебное разбирательство решено было назначить по окончании всех уголовных дел, находящихся в очереди. Когда все было приведено в порядок, убитый горем отец вместе с сыном, свидание с которым состоялось при таких тяжелых условиях, могли свободно вернуться в гостиницу Джорджа. М-р Кромвель выступил вперед, чтобы попросить их воспользоваться его экипажем. Это была прекрасная мысль, потому что сэр Филипп едва стоял на ногах. Усадив его, Чарльз обратился с вопросом.

– Где же она, молодая дама, мисс Вудфорд?

Она была еще в зале, потому что дядя хотел вывести ее, когда толпа несколько рассеется. Чарльз помог ей сесть в экипаж, и сам занял место, а за ним последовали сэр Эдмунд и д-р Вудфорд, так как в просторной карете было много места. Никто не промолвил слова в тот короткий промежуток времени, когда четверка лошадей доставила их от подъезда здания суда вниз по спуску до гостиницы. Только Чарльз наклонился вперед, взял руку Анны, поднес ее к своим губам и затем все время крепко держал ее в своих руках.

Наконец, очутившись у себя в гостинице, они едва сознавали, как туда попали; Чарльз хотел затворить дверь, но кто-то ударил его по плечу, и Седли стоял около него с протянутой рукой.

– Однако, Чарли, старый дружище, ты изрядный шутник. Ты выпутал меня из этой истории, за что я тебе очень благодарен, но тебе не следовало лезть в петлю. Я вышел бы сухим из воды, и оставил бы их всех в дураках, если бы ты немного подождал.

– Ты думаешь, я могу спокойно смотреть, как ее пытают? – сказал Чарльз.

– Пытают? Ты вспоминаешь свои варварские страны. Здесь нечего бояться пытки; нынче она даже в Шотландии отменена.

– Другой пытки он не понимает, – сказал сэр Эдмунд Нотли.

– Тем не менее, я многим обязан всем вам, – сказал Селли. – И вот что я вам посоветую, сэр, – обратился он к дяде, – если вы хотите, чтобы Чарльз легко отделался, удержите м-ра Гариорта, но не теряйте времени. а то он может уехать.

Сэр Эдмунд Нотли одобрил этот совет, и они оба вышли, чтобы разыскать фамильного стряпчего, через которого следовало обращаться к великому мужу. Оставшись вчетвером, они вздохнули легче. Д-р Вудфорд хотел увести племянницу, но Чарльз обнял ее и, горячо целуя, воскликнул: «Мужественная, преданная девушка!»