Чтение онлайн

• • •

Той ночью я не могла уснуть, и не только из-за разговора с Пенни. На среду никаких крупных мероприятий не планировалось, лишь стандартные завтраки и приветствия доноров и добровольцев. Ничего из того, чего бы этим летом я не делала миллион раз. Но внутренности скрутило, а конечности под одеялом дрожали.

Похоже, это из-за Марты. Я нервничала из-за встречи с ней и не могла понять, почему.

Когда машина довезла меня до кафе «Звездный свет», я почувствовала ужас. Даже что-то знакомое и нежелательное. Печаль.

Я попросила водителя забрать меня ровно через сорок пять минут. Он не решался оставить меня, но камер видно не было, на улице было тихо, да и закусочная пуста, за исключением сутулого силуэта Марты в обычной угловой кабинке.

Напротив нее пустое место. На котором всегда сидела мама.

Я вдохнула поглубже, из-за волнения задержала дыхание, когда меня повело на низких каблуках по блестящему полу закусочной. И выдохнула лишь когда Марта со сверкающими глазами подскочила ко мне.

— Посмотри на себя, — заметила она. — Ты выглядишь… иначе.

— Спасибо, — ответила я, хотя поняла, что это не комплимент.

Сделав заказ, Марта неуверенно спросила, как изменилась моя жизнь с последней встречи.

— Тебе нравятся Куперы?

— Да, очень. Они замечательные. Правда, из-за кампании я не очень хорошо знаю сенатора…

Марта побледнела. Прежде чем я спросила ее об этом, она улыбнулась.

— Ты теперь старшая сестра!

— Да! Они хорошие. Время в дороге сплотило нас. Автобус большой, но…

— Ты уже повидалась с Пенни?

Уже через несколько минут беседы мне в голову пришло, что Марта каждый раз при упоминании кампании меняет тему. Не знала бы я ее так хорошо, решила бы, что ей не нравятся разговоры о политике. Что-то тут нечисто.

— Сегодня без Фредди? — я решила, это достаточно безопасный вопрос.

Она глотнула воды.

— Фредди умер в мае.

— О нет. — Фредди тоже ушел. — Сочувствую.

Мартины пальцы стучали по краешку, будто она ожидала сигнала. Раньше дерганой она не была.

«Она чувствует то же, что и я», — сказала я себе. Пустоту кабины. В последний раз мы были тут вчетвером, а сейчас остались только мы. И не знаем, как теперь разговаривать друг с другом.

Я попыталась растопить лед.

— Как там Косина?

Она застыла, глаза вытаращились, будто я поймала ее за руку возле кассы.

— Я несколько месяцев назад ушла.

Вот почему она дергалась. Считала себя виноватой, покинув мамину организацию. Видимо, решила, что нарушила клятву лучшей подруге. Но кто я такая, чтобы предъявлять это ей? Я положила свою руку на ее, чтобы успокоить. Она сжалась.

Я выдавила улыбку.

— Когда ты приступишь к работе?

Она сглотнула и отдернула руку.

— Я собираю средства на кампанию Лоуренса. Всегда причисляла себя к демократам, а тут подвернулась возможность уйти.

Она произнесла это быстро, словно защищаясь. Меня потрясла ее работа на противника, но я постаралась не подавать виду.

— Это чудесно, Марта…

— Ты ведь счастлива?

Она держалась за стойку, пристально вглядываясь в меня, что не прочитать по ее глазам эмоции было сложно. Страх, сомнение. Нет.

Вина.

И тут до меня дошло. Если бы я стояла, то попятилась бы.

Официантка поставила наши тарелки. На них никто внимания не обратил.

— Это была ты, — выпалила я. Она повесила голову в знак признания, но мне надо было проговорить это вслух. Полностью. — Мама поделилась с тобой, кем был мой отец, а ты передала им.

Ее глаза вспыхнули.

— Я думала, он должен знать! Купер, то есть. — Она покачала головой, поправляя себя. — Твой отец. Он должен был знать о тебе.

Голос перестал повиноваться мне. Когда я выдавила его из себя, то сама себя не узнала.

— Кому первому ты рассказала? Кампании Лоуренса? Дине Томас?

При упоминании Дины глаза у нее широко распахнулась, похоже, она не ожидала, что я знакома с журналисткой. Какой наивной же она меня считала? Но она пришла в себя.

— Сначала штабу. Они поддержали меня в установлении контакта с Таймс, поэтому…

— Почему не… — я пожала плечами, перебивая ее. — Не знаю… мне? Раз эта правда обо мне, Марта, то мне и следовало узнать первой, а не твоему работодателю.

Она захлопала глазами.

— Это ошибка. Признаю. И что была неправа насчет Купера, тоже. Он не знал, Кейт. О тебе.

Я вскочила, разозлившись.

— Я в курсе! Я живу с ним, он мой отец. Я не идиотка. И не жертва. Я знаю обо всем.

— Ладно, — однако, она считала, что я лгу. Я знала не всё. Даже приблизительно. Эта любовная история была огромной черной дырой, слепым пятном, а мое впечатление о человеке все еще оставалось нечетким после недель разъездов и проживания с ним.

Единственную причину, по которой он не бросил меня, я прочитала по его лицу в первую нашу встречу — потрясение жестокой правдой на маске политикана, редко им снимаемой.

— Ты простишь меня? — на вопрос Марты ответа у меня не было, поэтому я просто бросила на столик деньги и сказала:

— Быть может, встретимся на дебатах.

И выскочила за дверь, сжимая в руке телефон.

— Закончила пораньше, — сообщила я водителю, взявшему трубку. — Можете забрать меня.

Глава 22

Наш номер все еще пустовал, «Фокс Ньюс» на невыключенном телевизоре брали интервью у неравнодушных граждан. На журнальном столике валялись две газеты: «Таймс» и «Вашингтон Пост». Я была слишком взволнована, чтобы усидеть на месте, но первая полоса одной из газет остановила меня словно удар хлыста.

На ней была я.

Это была свежая фотка, сделанная в воскресенье: на ней мы с Грейс и Гейбом делим торт в «Маунтин Мэджик». Надпись под ней гласила: «Новая американская семья».