Чтение онлайн

— А что сенатор?

Кэл недоумённо посмотрел на меня.

— Твой папа? Да, конечно, знает. Я сказал ему сразу, как только устроился к нему. Не хотел, чтобы его кампании не угрожал даже малейший скандал, — он горько рассмеялся и легонько пихнул меня коленом. — Кто бы мог предугадать…

— Как он отреагировал, когда узнал?

Кэл пожал плечами.

— Никак. Просто сказал, что ценит мою честность, и больше мы к этой теме не возвращались, кроме как в политическом смысле, — он поднял брови. — Он поддерживает однополые браки, если ты не знала. Равные права для всех американцев по Конституции.

— Но… — я не знала, как лучше это сформулировать. — Он же республиканец.

Кэл ухмыльнулся.

— Кейт, твой папа настоящий республиканец. У него такое же видение Америки, как и у нас с Нэнси: мир, где все люди могут свободно реализовать свой потенциал, не будучи скованными репрессивной политикой правительства.

Его глаза сияли таким восторгом, что я не могла сдержать улыбки. Интересно, он уже мысленно делает себе пометки для новой речи?

— Все люди, да? — моя улыбка погасла. — Ты хотел сказать «все американцы».

— Да, конечно, — он растерялся. — Твой отец заботится о людях. Прислушивается к избирателям, к их желаниям для себя и своих детей, их мечтам об идеальном государстве. Сама видела.

Да. В каждом месте, где проходила кампания. Кэл прав — во что бы ни верил сенатор, он в первую очередь думал о людях.

— Я не говорю, что президент Лоуренс ни к кому не прислушивается, — продолжал Кэл. — Но есть одна разница, как я это вижу. Сенатор Купер верит в этих людей и их будущее. Он не хочет привязать их к системе поддержки и скармливать огромному бегемоту под названием правительство, который только поглощает всё и с каждым днём всё больше и ненасытнее. Нет, сенатор Купер хочет освободить их, чтобы они могли свободно парить. Вот почему я участвую в этой кампании.

Я уставилась на него с открытым ртом. Он прочистил горло и криво ухмыльнулся.

— И всем этим я хотел сказать… — он встал и подал мне руку, усмехаясь. — что не сплю с Нэнси Онейда.

— Передай, пожалуйста, Нэнси, что я извиняюсь.

Он закатил глаза, но шутливо, по-доброму.

— Она даже не вспомнит про это. Мозг Нэнси живёт на восемь часов вперёд. Прямо сейчас она продумывает речь для утреннего шоу.

Кэл оставил меня одну на лестнице, но я не спешила возвращаться наверх. Я сидела в полной тишине, пытаясь собрать вместе такие разные образы моего отца. Прекрасный слушатель, который никогда не задавал мне неудобных вопросов. Реализатор американской мечты об ограничении иммиграции. Любящий муж, изменивший жене.

Не только мама казалась мне непостижимой.

Но сенатор точно умел слушать. Мне вспомнилось, как мы зашли в закусочную одного маленького городка. Там он остановился и взял за руку одну старушку, которая рассказывала, как выросла в нищете в Миссисипи. Она была очень обеспокоена тем, что телевидение разрушает традиционные американские ценности. Мне она показалось доброй, но перегревшейся на солнышке. А вот сенатор внимательно выслушал её до конца, не обращая внимания на членов всей команды, которые поторапливали его, напоминая о расписании. И этот сценарий повторялся снова и снова в каждом месте, где мы бывали, будь то со школьницей, рассказывающей о своих успехах в учёбе, или с ветеранам, описывавшим своё участие в последней операции. Он слушал, потому что ему это было важно. И было видно, что каждая история по-своему влияла на него. Это было топливо, заряжавшее его на дальнейшие действия, позволявшее поддерживать силу духа, сохранять ослепительную улыбку и каждый раз обращаться к публике с пламенными речами.

Как, например, с той, которую он произнёс сегодня.

В этот момент, сидя в одиночестве на лестнице, прислушиваясь к тихому гулу водопроводной системы, я задумалась, сколько людей поделились с сенатором своим беспокойством по поводу того, что иммигранты отнимают у них работу, что картели заполоняют города, что их соседи, возможно, употребляют наркоту, что нелегалы прячутся за каждым углом, вмешиваясь в устоявшуюся жизнь коренных американцев. Что они и есть проблема — эти люди, которые отказываются следовать правилам, которые являются преступниками по факту своего пребывания здесь, которым плевать на Америку и её ценности, которые даже потрудились выучить наш язык и обычаи.

Полагаю, он много такого наслушался. Я сама слышала такие истории по пути, но мысленно закрывалась от них. Я хотела представлять позитивную часть кампании, которая не была исключительно про солнышки и зайчиков, но я должна была быть именной такой. Всё просто.

Когда я позвонила тем вечером Пенни, она не упоминала выступление моего отца, но по тому, как она старательно избегала этой темы, я догадалась, что она его слышала.

— Мы очень гордимся тобой, — сказала она. — Мы все захлопали, когда тебя показали по телику.

Я представила, как все Диасы собрались перед экраном, втиснувшись на один диван с цветочным принтом или же рассевшись на полу в гостиной, и как их аплодисменты становились всё тише по мере того, как сенатор продолжал вещать.

Смена темы казалась лучшим вариантом.

— Так что, ты ещё не передумала насчёт вечеринки перед днюхой? — спросила я, скидывая туфли с кровати. — Возьми с собой купальник, Пен. Тщательно всё обдумав, я повысила рейтинг бассейна с восьмёрки до девяти с половиной.

— Я не знаю.

Моя улыбка тут же пропала.

— То есть как? Разве мы не обсуждали это всю прошлую неделю?

— Слушай, я… — Пенни вздохнула. — Кейт, я правда не хочу сейчас спорить. Мне просто кажется, что это не самая хорошая идея.

Я на секунду потеряла дар речи, чувствуя неловкость… и злость. Я понимала, что речь сенатора была провокационной, но почему Пенни отыгрывается на мне, своей лучшей подруге, которая весь этот год моталась по стране и уедет вновь через несколько дней?

И кто она такая, чтобы судить? Она даже не знает его лично.

— Он не чудовище, Пенни.

— Как и мы, — выпалила она.

— Нет, конечно, — я сжала подушку в тиски обеими руками, зажимая телефон между ухом и плечом. — Просто он знает только одну сторону. Если бы он мог услышать, через что на самом деле проходят люди… через что прошли твои мама с папой…

И тут мне в голову пришла идея — настолько рискованная, что моё сердце заколотилось при одной только мысли. Я уже хотела отбросить её, закинуть в категорию «Невозможное», но всё изменили слова Пенни:

— Слушай. Может, вместо этого заглянешь в гости на денёк? Papi сказал, что хочет приготовить для тебя ужин, но я ответила, что у тебя, скорее всего, уже запланировала встреча с послом Китая или…

— С удовольствием, — перебила я и быстро добавила, пока она не отозвала своё приглашение. — Мы обязательно придём.

Глава 25

2 августа, суббота

С днем рождения меня

94 ДНЯ ДО ВСЕОБЩИХ ВЫБОРОВ