Чтение онлайн

• • •

Следующим утром я проснулась все еще обеспокоенной. Мне всегда верилось, что Мег действует в моих интересах. Поменялось ли это сейчас, когда у моих надежд и кампании были разногласия?

Никаких сомнений, что она заботилась обо мне. Но одно дело забота о моей жизни, желание быть ее частью — совсем другое.

Когда раздался утренний стук в дверь, за ней оказалась Нэнси, а не Мег. Ее рыжие волосы были собраны в подобие скульптурного небрежного пучка. Одета она была в джинсы, которые, уверена, не увидишь в каком-нибудь торговом центре, разве что за исключением Неймана Маркуса.

К слову о Неймане Маркусе, в руках она держала пакет с одеждой.

— На вечер. — Она скользнула мимо меня и расстегнула молнию на сумке, открывая восхитительное бледно-розовое платье с шелковыми оборками, прилегающими друг к другу подобно лепесткам роз. Скромная этикетка на спине гласила: «МОНИК ЛЬЮИЛЛЕР».

Как на свадьбах знаменитостей. Вог смакует Льюиллер на пять страниц.

— Ого, — я задохнулась. — Нэнси, не уверена, что могу его принять.

Она выгнула бровь.

— Категорически несогласна.

— Ты сама выбирала? — я осторожно коснулась его, боясь оставить отпечатки.

— Думаешь, я бы поручила нечто настолько важное кому-то из сотрудников? — Она фыркнула, а даже это у нее вышло элегантно. — Сегодня важный вечер, Кейт. Самое время продемонстрировать кутюр.

Я знала, что она делает, и не жаловалась. С помощью одной молнии ей удалось заставить меня начать день сияющей, верящей, что сегодняшний вечер стал важным моментом для меня, Кейт Куинн, что я была ключевым компонентом успеха моего отца. Этого было достаточно, чтобы снять вчерашнюю боль, тошнотворную смесь вины, неповиновения и беспокойства, с которыми я проснулась.

Элементы роскоши тоже сыграли свою роль. Весь день я чувствовала себя королевой мира, даже будучи в простых шмотках, потому что персонал отеля приносил мне подносы с фруктами и закусками. Любуясь своим отглаженным платьем, я не могла сдержать улыбку, вспоминая Энди, который позвонил мне вчера вечером, чтобы пожаловаться, что я не подготовила ответное видео в свою защиту.

— Я буду завтра, — сказала я. — Просто послушаю речи. Не буду делать ничего.

— А что с одеждой?

— Не уверена.

— Нет, прямо сейчас.

— Заткнись.

— Пушистые тапочки. Ничего больше. Понял.

Когда я рассматривала свое накрашенное отражение в высоком зеркале в ванной, я увидела кого-то другого. Не совсем незнакомку. Я знала эту девушку. Она была Белой доской Кейт 2.0, той, которая нравилась опросным группам и консультантам, той, у которой были законопослушные друзья или, что еще лучше, вообще не было друзей, которая беспрекословно выполняла то, что ей говорили.

— Улыбнись, — сказал визажист, сильнее румяня щеки той милой девчонки в зеркале.

Сегодня Энди не увидит меня по телевизору. Он увидит Кейт Купер.

Тем не менее, Кейт Куинн не смогла удержаться от восторга, когда Либби аккуратно застегнула молнию на платье, и оно подошло ей так, словно было сшито по мерке.

И когда я заняла своё место на арене рядом с Мег, Грейс и Гейбом, глядя, как сенатор Купер проходит по сцене в тёмном смокинге с красным галстуком, как в нашу первую встречу, мой голос потонул в приветственном рёве тысяч наших сторонников, и я радовалась вместе с ними.

Я помогла ему добраться сюда. Все мы. Его семья, люди, которые голосовали за него, даже люди, которые баллотировались против него… все мы были неотъемлемой частью истории.

— Друзья мои! — Он махнул рукой, и толпа успокоилась. Потом он рассмеялся. — Чтобы добраться сюда, это был долгий путь!

Звук, издаваемый ареной, был взрывом плотины, гулким эхом, который обрушился, достиг вершины и снова превратился в гул, когда сенатор поднял руку, чтобы заговорить еще раз. Мне казалось, что меня несет этот шум.

— И сегодня я рад и горд принять ваше выдвижение на пост президента Соединенных Штатов Америки.

После этого объявления мы поднялись на ноги, все двадцать тысяч человек подскочили со своих мест под действием некой невидимой силы. Я сияла, радостная, все конфликты остались в прошлом, особенно после следующих слов сенатора:

— Я хочу поблагодарить целый ряд людей, кто трудится не покладая рук ради блага этой страны, но в первую очередь я должен сказать спасибо моей дочери Кейт.

Это не было одной из пафосных фразочек Кэла, после которых обязательно делается торжественная пауза, чтобы сорвать аплодисменты. Нет, сенатор произнёс это спокойно, будто говорит так по десять раз на дню. И посмотрел со сцены прямо на меня, его глаза лучились теплом и признательностью.

— Кейт вдохновляет меня каждый новый день. Она — живое доказательство того, что чудеса случаются. Семнадцать лет назад я проходил через трудный период своей жизни. Очень непростой. В какой-то момент я сомневался, смогу ли сохранить свой брак. Но мне это удалось, благодаря любви и силе духа моей невероятной жены Мег.

Я хлопала вместе с аудиторией, не зная, куда клонит сенатор.

— В июне со всей страной я узнал о произошедшем семнадцать лет назад в сложное время для страны. И я скажу вам, что — благословение. Чудо. Моя дочь Кейт.

Толпа аплодировала, но звук казался приглушённым. Фоновым шумом. Всё моё внимание было направлено на сцену. С которой на меня смотрел отец.

Он кивнул и отвернулся.

— Она также напоминает мне о том, через что прошёл наш народ за последние семнадцать лет. Мы наблюдаем стагнацию экономики. Наши рабочие места сокращаются. Наша конкурентоспособность снижается. Мы имеем дело с непростой ситуацией, и очевидно, что у нас есть два пути. Мы можем пожать плечами и жить дальше под этим давлением, признавая и даже принимая тот факт, что времена величия нашей нации остались в прошлом… на что намекает риторика моего оппонента.

На этих словах он сделал паузу, и публика отреагировала бурным негодованием. Мужчина на два ряда позади нас выкрикнул:

— Нет!

Я с трудом сдержала смешок.

— Или! Мы можем вновь сделать нашу страну единым целым, отыскать эту искру, что превратится в взрыв американской изобретательности и силы духа, что всегда выручали нас в трудные времена и всегда будут!

Мы бы зааплодировали стоя, но все уже стояли, поэтому мы всей этой двадцатитысячной толпой подняли ладони и захлопали над головой. Вокруг размахивали сотни рук. Я не могла перестать улыбаться и, бросив быстрый взгляд на близнецов, увидела, что Гейб и Грейси испытывают те же чувства.